Юна-Мари Паркер - Богачи

Все засмеялись.

— Я слышал, что старик Чарли выставляет своего жокея сегодня в первом заезде, — сказал Гарри. — Каковы его шансы?

— Если не жалко денег, можешь ставить на него! — ответил пожилой весельчак. — Я лично поставил на Суррогата. У него все шансы победить!

На мгновение воцарилось неловкое молчание, которое нарушила одна из дам:

— По-моему, ставить нужно на Хитрюгу! И имя у нее замечательное, и масть — абрикос с молоком. — В следующий миг она смущенно покраснела и сделала большой глоток шампанского.

— Прошу прощения, мне необходимо ненадолго удалиться, — еле сдерживая навернувшиеся на глаза слезы, сказала Морган.

— Хорошо, — ответил Гарри беспечно. — Возвращайся скорее, мы оставим для тебя шампанского.

Морган отправилась в дамскую комнату и стала приводить в порядок макияж, злясь на себя за несдержанность. Они вовсе не хотели оскорбить ее. Неосторожная дама сама была смущена невольной двусмысленностью своих слов. Что поделаешь, если эти пустоголовые и надменные светские леди привыкли сначала говорить, а потом думать!

Выходя из туалетной комнаты, Морган столкнулась со знакомым дизайнером, с которым встречалась несколько раз в домах своих прежних друзей. Он красовался в розовой рубашке и такого же цвета перчатках, а из нагрудного кармана серого пиджака торчал кончик розового носового платка. Интересно, как он оказался на Королевской трибуне? Наверняка приглашение ему достала какая-нибудь клиентка с громким именем и пустым кошельком, предложив такую услугу в качестве оплаты за работу!

— А, мое почтение! — воскликнул он. — Как поживает молодая мамаша? Сколько еще сестричек припрятано у вас в будуаре для Гарри? — запрокинув голову, он радостно расхохотался. — Как себя чувствует мальчуган? Уже начал звать вас тетушкой?

Морган побледнела от ярости и, стиснув зубы, презрительно выпалила:

— Нет, он предпочитает называть так гомиков вроде тебя!

Она круто развернулась и бросилась искать Гарри. Пусть он немедленно увезет ее отсюда домой! Сейчас же! И она сегодня же покинет Англию навсегда!

Гарри как назло куда-то пропал. Буфет опустел, поскольку все отправились смотреть на прибытие королевской фамилии. Некоторое время Морган простояла в нерешительности, а затем направилась к площадке перед трибуной. Но там скопились сотни людей, и углядеть в этой толпе Гарри не представлялось возможным.

Тогда Морган вернулась в буфет, заказала себе водку с тоником и села за пустой столик. Выпивка поможет ей вернуть душевное равновесие, утраченное по милости мерзавца в розовой рубашке, к тому же сидеть здесь в одиночестве гораздо пристойнее, чем бегать по трибуне и разыскивать пропавшего мужа.

Королевский кортеж прибыл, и вскоре дали сигнал к первому заезду. Через некоторое время ипподром взорвался ликующим воплем толпы, приветствующей победный финиш фаворита. Буфет снова стал наполняться желающими пропустить по глоточку перед стартом нового заезда. Но Гарри так и не появлялся. Морган расстроилась и притворилась, что вовсе никого не ждет.

Стартовал второй заезд. Он был длиннее, чем первый — миля с четвертью. И снова заревела толпа, когда аутсайдер неожиданно обошел на полкорпуса фаворита и врезался в финишную ленточку, наказывая тысячи игроков проигрышем. В буфет хлынул новый поток людей. Сидеть в одиночестве становилось неприлично, поэтому Морган поднялась и с видом полной беспечности направилась к зрительским местам. Тогда-то она и увидела Гарри. Потрясение, которое ей пришлось пережить, горьким комком подступило к горлу и сделало ее дальнейшее пребывание на скачках немыслимым.

Гарри стоял на Королевском газоне как раз против ложи, откуда ее величество, королева-мать и принц Чарльз наблюдали за ходом состязаний. Он о чем-то весело беседовал с девушкой, смеясь и нежно сжимая ее локоть. Морган незачем было всматриваться в лицо молодой особы, чтобы догадаться, что это Элизабет.

Джо первым получил это известие. Снова розыски, бесконечные телефонные звонки, тревожное ожидание — и все впустую. Он рассеянно достал сигару, закурил и опустился в глубокое кожаное кресло.

Его мысли странным образом обратились к поре собственной юности. Тогда он жил с родителями и младшим братом в Бронксе, учился в колледже и невероятно страдал от нищенского положения своей семьи. Он часто недоедал, ходил в обносках, ему не на что было пригласить в бар девушку. Даже в колледж часто приходилось ходить пешком, поскольку не всегда в кармане находилось несколько центов на метро.

Джо задумчиво огляделся. Теперь у него есть все. Его кабинет увешан полотнами Сезанна и Дега, заставлен антикварной мебелью времен Георга III, завален роскошными безделушками. И это офис! Что же говорить о квартире на Парк-авеню и особняке в Саутгемптоне! На нем дорогой костюм и туфли из крокодиловой кожи ручной работы. Он курит дорогие сигары, пьет хорошее виски. И все же тогда, в начале своего пути, Джо был несоизмеримо счастливее, чем теперь. Наверное, с молодостью всегда так бывает — ее не ценишь, пока она у тебя есть. А к тому моменту, когда достигаешь всего желанного, ты уже стар и не можешь радоваться жизни так, как в молодости.

Джо оглядел ряд телефонных аппаратов, выстроившийся на столе. Кому позвонить прежде всего? Рут? Нет, какой от нее прок! Начнет причитать и действовать на нервы — и только. Хэнку? Но такие проблемы не его профиль. Может быть, Тиффани? Бедняжка Тиффани! Как будто у нее и без этого печали мало! Но все равно рано или поздно это придется сделать. А ее поддержка так нужна ему сейчас.

Трубку взяла Глория.

— Одну минуту, мистер Калвин, я ее позову, — почтительно ответила она.

Ожидание тянулось долго. Тиффани скорее всего начнет разводить философию, скажет, что нельзя терять надежды. Но Джо знал, что теперь для надежды не осталось места.

— Привет, папа!

— Привет, Тифф!

— Что-нибудь случилось?

— С чего ты взяла?

— У тебя такой странный голос. Что-нибудь новое о Сиге?

— Нет, о Закери. Мне только что позвонили из клиники. Он снова сбежал. Это случилось сегодня утром. Его местонахождение неизвестно.

Закери прямиком отправился к Митч, поскольку в его сознании ее маленькая обшарпанная комнатка давно олицетворяла дом.

Все началось именно здесь. На продавленной тахте в комнате Митч Закери и Смоки провели свою последнюю ночь вдвоем. Но теперь тахта, столик, вечно заваленный старыми растрепанными журналами и окурками, исчезли. Не осталась следа от пустых банок из-под пива и бесчисленных пластмассовых стаканчиков, превращенных в зловонные пепельницы.