Джанет Дейли - Игра до победы

– Плечо болит? Это от того, что ты так неудачно упал с лошади в четвертом чуккере.

До этого Роб играл на другом клубном поле, и его команда плачевно проиграла.

– Нет. С плечом все в порядке, – пробормотал Роб.

– В чем же тогда дело?

– Ни в чем. Почему непременно что-нибудь должно быть плохо? Разве не может человек быть просто не в настроении разговаривать? – резко и сердито проговорил Роб.

Значит, Лес не показалось. Он действительно в дурном настроении. И она пошла молча, не говоря ни слова и зная, что припадок раздражительности у сына пройдет так же быстро, как и вспыхнул.

– Ты собираешься лететь домой в пятницу или в субботу? – спросил внезапно Роб.

– Ни в тот ни в другой день. Думаю, я останусь здесь еще на некоторое время, – с притворной небрежностью улыбнулась Лес. – В конце концов, нет никакой действительной необходимости возвращаться домой.

– А как быть с лошадьми? Я не собираюсь покупать больше тех девяти, что мы уже приобрели. Разве ты не собираешься отправлять их в Штаты? – с вызовом спросил Роб.

– Собираюсь, но я решила переправить их с помощью Хоупуортского завода. Стэну Маршаллу уже доводилось прежде импортировать лошадей, и он хорошо знает, как все это оформляется и какие нужны гарантийные меры. Он будет на месте, чтобы принять лошадей, так что мне нет нужды туда ехать…

В это время года в Виргинии уже появляются первые признаки осени – начинают желтеть деревья, а здесь, в Аргентине, – напротив, бурно зеленеет весенняя растительность. Здесь начинается новая жизнь, и Лес ощущала, что то же самое происходит и с ней самой.

– Кроме того, – продолжала она, – что я буду делать одна в Палм-Бич? Меня там не ждет ничего, кроме все той же старой суеты: ленчей, благотворительности, совещаний в различных комитетах. Уж лучше я останусь здесь с тобой и прослежу, чтобы ты чему-нибудь научился.

Она старалась убедить сына, что не придает никакого особого значения своему решению остаться, но небрежный тон получился у нее несколько вымученным.

– Угу. Знаю, как ты интересуешься тем, что я делаю.

Ей не понравился его тон.

– Что ты хочешь этим сказать?

– С тех пор как Триша уехала, ты ни разу не бывала на боковой линии и не смотрела, как я занимаюсь. А прошло уже три недели, – с упреком произнес Роб. – Вот уж ничего не скажешь: ты действительно интересуешься, как у меня идут дела.

– Я интересуюсь, Роб. Но просто все это время я была занята счетами и оформлением всех бумаг на лошадей, которых ты купил…

Семерых они приобрели у Рауля, а остальных двух – у его соседей.

– Ну а самое главное… – Лес поняла, что должна рассказать сыну правду о том, почему она не ходит смотреть на его тренировки. – Рауль считает, что я отвлекаю тебя.

– Готов поспорить, что это больше относится к нему, а не ко мне, – с горькой усмешкой бросил Роб и вдруг встал как вкопанный, заставив остановиться и Лес. – Это правда то, что парни говорят о вас двоих?

Его вызывающий взгляд застал Лес врасплох. Она-то думала, что сын огорчен ее отсутствием на тренировочном поле. А вот в чем, оказывается, дело… Она не промолвила ни слова. Просто стояла, глядя на Роба. Каково это матери признаваться взрослому сыну в том, что она завела роман? – Значит, правда, не так ли? – с омерзением сказал Роб. – Он трахает тебя, так ведь?

– Роб, прекрати!

Лес обхватила себя руками, с трудом удерживаясь, чтобы не дать ему пощечину.

– Ты ведь на самом деле была потрясена вашим разводом с отцом, так? Ты с ума сходила от отчаяния, так ведь? – насмешливо продолжал Роб. – И что же? Пять месяцев! Прошло всего пять месяцев, и ты уже скакнула в постель к другому мужчине. Вот как ты в действительности переживаешь… Ты, наверное, забыла, как говорила, что я тебе нужен?

– Я говорила это от всей души. Роб, ты – мой сын, – гневно воскликнула Лес. – Что бы ни происходило между мной и Раулем, к тебе это не имеет никакого отношения. Тебе это ничем не повредит…

– Ах так? Не повредит? Ты что же думаешь, что он захочет, чтобы я маячил у вас на глазах? Ты сама видела: он уже настаивает на том, чтобы ты не приходила на тренировочные занятия. А если ты не замечаешь, чего он добивается, то ты просто слепа!

– Это неправда. Он потребовал этого еще до того, как я… как мы… еще до того, как мы с ним сошлись. Рауль не представляет для тебя никакой угрозы… Ты ведешь себя просто по-детски.

Но еще не закончив фразы, Лес поняла, что говорить этого не следовало, пусть даже именно так все и было. Никто, кроме нее, не виноват в том, что Роб так закрыт для посторонних и так зависит от нее. И теперь, когда он предъявляет свои права на нее, думая только о себе самом, она не может его в этом винить.

– Я поговорю с Раулем, чтобы он опять разрешил мне бывать на тренировках. Уверена, он переменит свое решение.

– Постарайся только попросить его в тот момент, когда у него будет стоять. В такие минуты мужчины особенного сговорчивы.

Лес ударила его по лицу.

– Никогда больше не смей так говорить со мной!

Роб побледнел. Лицо его исказилось от ярости. Несколько долгих мгновений он пристально смотрел на мать, затем повернулся на каблуках и зашагал прочь.

Вот уже четыре недели Роб играл, сидел за обеденным столом и отдыхал после тренировок с другими игроками школы и успел хорошо познакомиться с особенностями, привычками и слабостями каждого. И сейчас он очень хорошо знал, кого именно ему нужно найти. Он направился прямо к молодому аргентинцу Тони Ламберти. Не единожды он видел, как тот выскальзывает по вечерам из дома, чтобы выкурить сигаретку с марихуаной, и пару раз даже сам присоединялся к нему.

– Тони, иди-ка сюда. Мне нужно с тобой поговорить. – Роб потянул за руку аргентинца, стоявшего в кружке из трех хихикающих девушек.

– Che! [45] Я поделюсь с тобой одной из них. – Этот красивый темноволосый и темноглазый двадцатидвухлетний парень считал себя виртуозным соблазнителем. Роб видел, как он обращал свои чары даже на Анну, пожилую служанку на estancia.

– Можешь оставить себе всех трех, – безразлично пробормотал Роб. – Скажи только, где мне раздобыть немного «дури». – И, увидев, как недоуменно нахмурился Тони, быстро добавил: – Ну ты знаешь, кокаина…

– Che! El loco pibe! [46]

– Говори по-английски, черт побери. И я не сумасшедший. – Роб старался превозмочь охватившую его кипучую ярость.

В последнее время его раздражало буквально все. Конечно, он научился здесь многому, но кто-то постоянно указывает ему, что делать, критикует его, выискивает ошибки – обычно это делает Рауль. А теперь против него выступила еще и мать. Ему нужно встряхнуться. Испытать подъем, который дает кокаин. Все стараются принизить его, но он покажет им, кто он таков… Черт, он вовсе не сидит на крючке у наркотика. Вот уже четыре недели он не притрагивался к кокаину и его даже не тянуло к зелью. Это доказывает, что он не пристрастился к нему. Но сейчас он нуждался в поддержке. Лес может убираться куда угодно. Она ему не нужна.