Вещи, которые я хотела сказать (но не сказала) - Моника Мерфи

презрения". Он смеется, и в его голосе звучит восторг. ”Пэрис была очень, очень добра к тебе.”

“Мне жаль, что с твоим парнем ничего не вышло”, - тихо говорю я, когда его смех затихает. “Тебе грустно из-за разрыва?”

“Дорогая, мне определенно не грустно. Это было не то, что я бы назвал расставанием. Я пришел сюда ради секса. Это оно. Это не была великая любовь. Не похоже на то, через что ты прошла.” Монти издает цокающий звук.

Он единственный, кому я рассказала об Уите и о том, что произошло между нами. Я не вдавалась во все подробности, но он знает достаточно. И теперь, даже год спустя, он думает, что мы несчастные любовники, которым суждено было быть вместе, пока не вмешалась семья Уита и все не испортила. В глазах Монти мы - современный пересказ Ромео и Джульетты.

Если бы только все было так просто.

В течение следующего часа мы сплетничаем и смеемся, и я ловлю каждое слово Монти, когда он делится историями за прошедший год. Он окончил Массачусетский технологический институт в декабре, и сейчас у него годичный перерыв между колледжем и реальной жизнью.

“Это что, такая штука?” - спрашиваю я, нахмурившись.

“Нет. Вероятно, нет. Но я сделал это делом. Кто хочет сразу приступить к работе и вкалывать всю жизнь напропалую?” Он машет рукой. “Только не я”.

“Тебе вообще нужно работать?” - спрашиваю я, делая глоток чая с молоком.

“Конечно, нет. Детям моих детей не нужно будет работать, хотя я и не планирую их заводить. Но мне будет скучно. Мужчина может путешествовать и вступать в одни отношения за другими так долго, как хочет. Да, и единственное, что я люблю это ходить по магазинам.”

“Ты любишь ходить по магазинам?” - спрашиваю я с надеждой в голосе. Мне вдруг приспичило заглянуть в несколько магазинов. Что-нибудь высококлассное и красивое. Маленькие коммерческие произведения искусства.

“Я гей, и я увлекаюсь модой. Конечно, я люблю ходить по магазинам,” - шутливо говорит он, закатывая глаза. “Давай пообедаем, и я отведу тебя куда-нибудь”.

Мы заказываем салаты и разделяем сэндвич, и еда очень вкусная. Как и компания. Монти рассказывает так много историй о людях, о которых я слышала, но на самом деле не знаю. О людях, с младшими братьями и сестрами с которыми я ходила в школу. Он даже упоминает Сильви.

“Она попала в больницу как раз перед Рождеством”, - говорит он, понижая голос. “Она чуть не умерла”.

“Что?” Я могу ненавидеть то, что она сделала со мной, но я всегда буду заботиться о ней. Даже если она презирает меня.

“Да”. Он кивает с серьезным выражением лица. “Семья держала это в строжайшем секрете. Сейчас ее нет дома. Я полагаю, что ее выпустили на Новый год, но они до сих пор точно не знают, что с ней не так. Она так и не вернулась в школу. Я слышал, Спенс вне себя.

“Это ужасно”, - говорю я, глядя на скатерть, мой разум наполнен воспоминаниями о Сильви. Она была так добра ко мне — пока не перестала. “А как насчет— Уита?”

“Что насчет него?”

Голос Монти наполнен таким количеством едва сдерживаемого юмора, что я резко смотрю на него, мои глаза сузились. “Что ты знаешь такого, чего не знаю я?”

“Так много”, - говорит он с дьявольской улыбкой. “С чего мне начать?”

“Сначала расскажи мне самую пикантную вещь”. Я наклоняюсь вперед, с нетерпением ожидая каких-нибудь новостей. Хороших и плохих.

“Он порвал с Летицией”.

“Что?” Я резко втягиваю воздух, мой разум кружится от новостей, прокручивая их снова и снова. Возможно, он сказал, что это то, чего он хотел, но я думала, что это просто разговоры. Что он не это имел в виду. Что его родители никогда бы этого не допустили.

“Вот в чем дело.” Голос Монти понижается до шепота, как будто он мог знать кого-то в этой комнате, кто мог бы услышать его сплетни. И он просто может это сделать. “Она большая любительница кокаина. Все стало по-настоящему плохо. На Рождество перед твоим отъездом? Она была в плохом состоянии. Прогуливала школу, едва функционировала изо дня в день. В начале года родители отправили ее на реабилитацию. Уит придумал какую-то чушь о том, как они подписали контракт, и что она нарушила пункт из-за употребления наркотиков. Я имею в виду, я не могу винить этого парня. Кто хочет жениться на наркоманке?”

“Но это правда?” - спрашиваю я, пытаясь свыкнуться с мыслью, что они действительно заключили добросовестную сделку. “У них был контракт на предстоящий брак?”

“Что-то в этом роде. Я уверен, что они это сделали. Семьи со старыми деньгами - странные существа. Они хотят, чтобы все было изложено в письменном виде”. Монти пожимает плечами. “В любом случае, он порвал с ней отношения. Он также прошел тестирование, как и ты, и досрочно закончил школу. В колледж тоже не поехал, к большому шоку и ужасу своих родителей. Он решил поступить так, как поступает каждый респектабельный молодой человек со средствами, и путешествовать по континенту.”

Я хмурюсь. “Континент?”

“В основном по Европе, дорогая. На некоторое время на Виргинские острова, где он приобрел глубокий загар. Австралия на очень короткий период. Я слышал, он считал, что люди там слишком милые.”

Я хочу смеяться. Мне тоже хочется плакать. Это звучит так же, как сказал бы Уит — что дружелюбные австралийцы были слишком милы.

“Он был повсюду. Разве ты не следишь за его инстаграмом?” - спрашивает Монти.

Я бы себе этого не позволила. Я заблокировала его сразу после всего, что произошло, и я не проверяла его. Не важно, как сильно я этого хотела. “Где он сейчас?”

“Я не знаю”. Монти пожимает плечами, но что-то есть в тоне его голоса, в том, как мерцают его глаза.

Я думаю, он может знать, но он не говорит.

Как только мы заканчиваем, Монти оплачивает счет — он не позволил мне разделить его, назвав меня своим гостем, — и мы покидаем отель, медленно проходя мимо витрины VanCleef и Arpels.

“Боже, их украшения восхитительны”, - говорит он, бросаясь к одной из витрин. “Как маленькие произведения искусства”.

“Это красиво”, - соглашаюсь я, как только останавливаюсь, чтобы встать рядом с ним.

Он некоторое время смотрит на нее, и что-то меняется в выражении его лица. Как будто ему внезапно пришла в голову лучшая идея. Не отрывая взгляда от витрины, он