Джессика Марч - Иллюзии

– Я запрещаю вашему клиенту или кому-либо из его окружения даже близко подходить к миссис аль-Рахман, – сказала Вилли. – Могу ли я взять с вас слово, что мое требование будут уважать?

– Конечно, – сразу же согласился Баннистер. – Я сообщу об этом своему клиенту и могу заверить вас, что мы будем продолжать действовать только в рамках закона.

Вилли покинула офис Баннистера так же резко, как и вошла сюда. Гарантии человека его положения уже кое-что значили, даже если клиент и не захочет его слушать.

Последние несколько дней Вилли занималась делом Софии аль-Рахман, запершись в своем офисе и велев секретарю не беспокоить ее.

Она предполагала вести переговоры жестко, твердо настаивая на своем. Так же она будет вести себя и на суде. Она внимательно просмотрела список свидетелей, способных подтвердить жестокое обращение с Софией, а также психиатров, которые могли бы удостоверить, что женщина находится в здравом уме.

Гарантии Баннистера в том, что они будут действовать в рамках закона, не оправдались, и Вилли подала в суд петицию с прошением заморозить счета Шейха аль-Рахмана, открытые в Америке, до окончания процесса развода.

Она посмотрела на часы, удивляясь тому, что София опаздывает. Вилли ввела в Практику ежедневно беседовать с ней, успокаивая, убеждая, что все идет хорошо, и, возможно, очень скоро она станет свободной и очень богатой женщиной.

Она только подняла трубку, решив сама позвонить Софии, как ее вызвала секретарь.

– Я просила, чтобы вы меня ни с кем не соединяли, – напомнила ей Вилли.

– Звонит мистер Гобсон из Государственного департамента, мисс Делайе, – ответила ей секретарь. – Я старалась объяснить ему, что вы очень заняты, но он говорит, что у него срочное дело, и настаивает на разговоре с вами.

– Соедини меня с ним, – сказала Вилли, удивляясь, какое дело могло возникнуть у Государственного департамента к ней.

– У нас проблема, адвокат, – представившись, сказал Гобсон.

Вилли отметила про себя "у нас" и стала внимательно его слушать.

– Как нам известно, вы представляете интересы Софии Болдуин в процессе против Шейха аль-Рахмана.

– Совершенно верно, – сухо согласилась она. – Можно узнать, что интересует вас?

Последовала долгая пауза.

– Если быть кратким, адвокат, наш интерес вызван национальной политикой. Дело в том, что в прошлом Шейх аль-Рахман оказывал нашему департаменту неоценимые услуги. А в настоящий момент он помогает нашему правительству в решении очень щекотливых вопросов на Среднем Востоке...

– Почему вы говорите мне об этом? – спросила Вилли.

– Потому что мы хотели бы, адвокат, – и это просьба неофициальная, – чтобы вы отказались от ведения дела.

– Отказаться? – повторила она. – Вы предлагаете моему клиенту отказаться от развода только потому, что вы хотите успешно продолжить переговоры на Среднем Востоке?

– Занимайтесь вашими разводами столько, сколько пожелаете, – ответил Гобсон. – Только при одном условии – не беспокойте мистера аль-Рахмана. Мы очень неблагосклонно отнеслись к вашей попытке заморозить его капиталы в нашей стране. Я надеюсь, что вы как патриот поймете, что я имею в виду пользу дела...

Вилли больше не могла сдерживать своего негодования.

– Я так же, как и вы, являюсь патриотом, мистер Гобсон. Но то, что вы мне говорите, звучит как угроза. А что, если я не откажусь?

Снова наступила пауза.

– Я думал, вы правильно поймете меня, адвокат. Как раз сегодня утром мистер аль-Рахман назначен атташе Саудовской Аравии по экономическим вопросам в нашей стране. Мы должны с уважением относиться к дипломатии. Кроме того, ваше прошение о замораживании его счетов будет отклонено. И вообще, его дипломатическая неприкосновенность защитит его от любого юридического вмешательства с вашей стороны. Примите мои слова к сведению, адвокат, и не поднимайте шума. Это будет лучшим решением для вас и вашего клиента.

Вилли едва могла сдержать свой гнев и отчаяние. Вопреки всей ее тщательной подготовке, Шейх аль-Рахман нашел способ ускользнуть от расставленных ею сетей.

Как быть, думала она. Теперь, если она сядет за стол переговоров с Филипом Баннистером, он будет иметь перед ней все преимущества, оставляя ей роль просителя, вынужденного довольствоваться крохами, которые он любезно ей бросит. Даже если она и выиграет этот процесс в суде, она ничего не сможет отвоевать для Софии из того, что по праву принадлежало той.

Голова у нее сильно разболелась, но она старалась не обращать на это внимание. Ей как никогда было необходимо собрать сейчас все свои силы, чтобы справиться с неудачей и сформулировать новую стратегию. Но как сделать это, если правительство Соединенных Штатов было лично заинтересовано защитить Шейха от всех юридических средств, которыми располагала Вилли.

Она открыла толстую папку с информацией, которую собрал Кьюсак, изучая бизнес Шейха аль-Рахмана в Соединенных Штатах. Она стала внимательно просматривать список компаний, с которыми в прошлом Шейх имел дело, не зная точно, что она ищет, но надеясь найти что-нибудь любопытное.

Вдруг ее внимание привлекло одно название – "Фонтана Интерпрайзиз". Значит, Шейх имел дела с Сэмом Фонтана. Чувствуя, что могло объединить этих двух мужчин, она стала думать о возможностях, которые только что казались ей безвозвратно утраченными.

Она сразу же позвонила Софии.

– Упоминал ли ваш муж когда-нибудь имя Фонтана? – спросила она.

– Это приятель Шейха, – сразу же ответила София. – Они давно знакомы. Когда "Фонтана Интерпрайзиз" собиралась строить в Саудовской Аравии две гостиницы, Шейх стал их партнером. Пару раз Фонтана бывал у нас в Джеддахе, и Шейх часто навещает его, когда бывает в Соединенных Штатах. Почему вы спрашиваете об этом?

Вилли была не готова рассказывать Софии о постигшей их неудаче. Сейчас у нее оставалась лишь слабая надежда. В течение многих лет она знала теневую сторону бизнеса Сэма и презирала его за это. Но если все юридические средства оказались бессильны, она попробует зайти с другого конца. Ее надеждой был Джедд Фонтана.

Однако, заказав его штаб-квартиру в Монтана, Вилли услышала, что Джедд сейчас находится в Доминиканской республике, где возглавляет строительство нового курорта. Выяснив его номер телефона, она спустя пару часов, услышала в трубке его бархатный голос.

– В чем дело, Вилли? – спросил он с искренним беспокойством. – Ты никогда раньше не звонила мне. Какие у тебя проблемы?

– Мне нужно поговорить с тобой, Джедд. Но это не телефонный разговор. Когда ты предполагаешь вернуться в Штаты?

– Недели через две. Господи, Вилли! Я начинаю беспокоиться. Не можешь ли ты хоть намекнуть мне, что случилось?