Сюзан Саллиз - Дочери Луны

– Видишь ли, Эми, дорогая моя, я ведь только что поняла, что я люблю Чарльза. Вероятно, я потеряла его, но я люблю его.

Она выключила свет и тихонько вернулась. Затем спросила пустую темную гостиную:

– Смешно, правда?

Уже поздно было звонить Питеру, поэтому она тоже отправилась в кровать. И она, и Эми спали на удивление крепко.

ГЛАВА 20

В полдень появилась Миранда. Она казалась тоньше, чем обычно, глаза ее засияли прежним блеском, собранные на затылке волосы лежали прежним тяжелым узлом. Она остановилась в холле, и вся гамма чувств отразилась на ее лице.

– Я не думала… Вот уж не думала, что мы когда-нибудь увидимся, – произнесла она и упала в объятия Мэг с такой силой, что обе чуть не упали.

Деликатная по телефону, теперь Мэг наносила удары.

– Питер, кажется, сошел с ума, а я не собираюсь за ним присматривать, – резко заявила она, как только Миранда немного отдышалась.

Миранда изо всех сил пыталась понять, что стоит за этим заявлением; единственное мученичество, которое она признавала, было ее собственное.

– Слушай внимательно, Миранда. – Мэг хотелось бы, чтобы Питер все сам ей объяснил, но непохоже было, чтобы Миранда дала ему эту возможность. – Питер совершил кое-что… той жуткой ночью восемнадцать месяцев назад… и он не смог с этим примириться. Откровенно говоря, мне тоже трудно примириться с этим. И ради Эми я уехала оттуда. Думаю, что ради своих детей ты должна туда вернуться.

– Ах, Мэг. Что это ты такое говоришь? Именно ради Эми ты должна была остаться с ним. Ты знаешь это. А другие дети… они бы быстро стали воспринимать тебя, как меня…

– Да перестань же ты быть такой эгоисткой! – закричала Мэг. – Питер из-за тебя убил человека, а ты только и можешь думать что о своем проклятом театре! Ах, ты, видите ли, не создана быть домашней хозяйкой!

Ты этого не любишь! Ничего, вернешься на сцену через шесть-семь лет. Если ты сейчас бросишь Питера, оставишь его наедине с самим собой, он убьет себя точно так же, как Мередита!

Снова повисла тишина. Мэг услышала свои собственные всхлипывания, однако быстро взяла себя в руки – она-то ожидала недоверчивых расспросов и полного отрицания того, что она сообщила. Но когда она попыталась заговорить, Миранда перебила ее:

– Я приеду, как только смогу. – И больше не пожелала говорить об этом.

Они долго сидели за чаем. Эми была предоставлена самой себе и барахталась на толстом ковре, радостно демонстрируя матери и тетке, как она переворачивается и ползает, недоумевая, как это они могут быть так похожи.

Миранда с удовольствием отпивала из своей чашки.

– Горничная в Уэймуте заваривала какой-то веник. А этот просто райский.

– Мы сегодня утром прошлись по магазинам – купили хлеб, молоко и все прочее. Похоже, Чарльз не бывал на этой квартире с тех пор, как уехал из Кихола.

– Ты и о нем тоже беспокоишься?

– Но не так. Я боюсь, что он сдался.

– Ну нет, если я только правильно его поняла. Ты и Эми принадлежали ему. Он ни в коем случае не позволил бы тебе куда-то деться.

Мэг мрачно улыбнулась.

– Он не совсем такой, сестренка. Он стольких людей потерял в своей жизни. Наверное, он решил, что такова уж его участь.

– Ах Боже мой! Давай не начинать сначала… То Питер, теперь Чарльз…

– Ну, относительно Чарльза тебе беспокоиться нечего. Ты можешь и должна спасти Питера. Ты единственная, кто может это сделать.

– Мэг, но он такой мягкий. Только подумать, что он мог держать кого-то под водой…

– Рептилию. Безумца, который едва не убил его жену. Питер был не уверен в ту первую ночь, что ты выживешь.

– Мне кажется, в Киле должны знать об этом. Я зашла в «Костгад», и все прикусили языки.

– Этим и отличаются корнуоллцы. Они судят сами, но судят справедливо. Мы ведь видели уже это как-то.

– Тот человек, что в воскресенье ловил рыбу. Они выкинули его за борт, продырявили лодку.

– Да. И когда миссис Гитлер стирала в воскресенье, ее белье куда-то исчезало. Помнишь?

– Нет. Стирка никогда меня не интересовала. И обе они невесело рассмеялись.

Миранду всегда влекло к детям, и она без устали возилась с Эми. Она рассказала Мэг о своих успехах в труппе и о том, как важно было появиться на представлении именно в Уэймуте, где она дебютировала семнадцать лет назад.

– На самом деле все, что я делаю, кажется мне уже когда-то случившимся. Даже и не со мной… Это ведь безумно, да, так думать? Господи, ну конечно же, безумно! – Как славно было слышать вновь этот молодой задорный смех. – Иногда мне кажется, что вот так поступал Теренс. Или Эми. Или Брет. Я словно повторяю историю, всякий раз заново…

– Я понимаю. Я это очень сильно почувствовала, когда моя Эми родилась на Артемии. Представляешь, в том же доме, где Ева Ковак родила Чарльза, а рядом была ее Эми…

– Ах, Мэг, сестренка моя дорогая… только подумать, что ты была там одна…

– Я не была одна. На самом деле ужасно было бы оказаться в этом безличном роддоме, где ты не видишь свою крошку, куда никого не пускают. Я не могла и с тобой увидеться – пряталась от тебя…

– Ты вышла замуж за Чарльза Ковака, чтобы мы смогли снова увидеться?

– Я не помню, почему мы поженились. Когда все преимущества были на моей стороне, я даже слышать об этом не хотела. А потом… Он пришел сообщить нам, что умерла Ева, он казался таким одиноким. Таким ужасно одиноким. И он любил Эми. Я почувствовала, что смогу ему дать хоть какое-то тепло. – Она покачала головой. – Если честно, Миранда, то, когда мы были вместе на острове, все было так чудесно. И в Кихоле тоже. А здесь… здесь совсем не так хорошо. Чарльз все время работает. Конечно. А домой возвращается к Эми. Но не ко мне. Даже не из-за уюта квартиры. Только к Эми.

Миранда пытливо оглядела комнату.

– Может быть, ему здесь не очень нравится? А вы не могли бы переехать?

Мэг с болью произнесла:

– Я не знаю зачем… если все кончено. – Она тоже огляделась вокруг. – Да и потом, просто переезд ничего не решит. Нужно что-то делать с прошлым, но не просто выкинуть его из памяти. Оно случилось. А если бы не случилось, нас здесь не было бы. Так что и прошлое важно.

Миранда задумчиво кивнула.

– И мне так и следует относиться к Питеру, да?

– Просто будь с ним.

– Ему нужно еще и рисовать.

– Пока нет. По крайней мере, мне так кажется. Он провел две недели в доме в Килбурне, выплеснул на холст все свое сердце. Ему нужно заново научиться жить.

– Мэг, ты знаешь его гораздо лучше, чем я. Мэг с явным раздражением закрыла глаза.

– Сестренка, мы только что обсудили, как важно прошлое. Подумай об этом. О том, что случилось. Это же так очевидно, что вы с Питером должны быть вместе.