Виктория Рутледж - Долгий поцелуй на прощание

Наступило долгое молчание. Кэт казалось, что она слышит судорожное дыхание Крессиды. Она подавила инстинктивный порыв сочувствия, вспомнив, что слезы — последний запасной прием в споре. Случай Кресс, несомненно, вызывал жалость. Если убрать все крики и оплеухи и подумать: неужели у нее на самом деле такие представления об отношениях человеческих существ? Если да, то в душе Кресс действительно что-то серьезно надломлено, и скверно, что до сих пор никто не указал ей на это.

— Я просто не понимаю, почему вы так обошлись со мной, — очень тихо сказала Кресс. — Я не понимаю, зачем вам понадобилось так обижать меня. Дант — да. Он ублюдок. Но ты… Я думала, ты мне подруга.

— Да, я тоже так думала.

Кэт заставила свой голос звучать сухо, хотя ей хотелось расплакаться. Напряжение, не отпускавшее ее всю неделю, достигло наибольшей силы. Все плыло перед глазами.

— И не думай, будто победа осталась за тобой или еще что-нибудь столь же наивное, — продолжала Кресс, по-прежнему тихо и слабо. — Потому что я вряд ли оправлюсь от вашего удара. Психологическая травма…

Кэт взорвалась:

— А удар по Гарри? А по Данту? А по мне? Хватит с меня! Я расскажу Элейн, что происходит. Если ты захочешь насочинять что-то еще — пиши! Но не вини меня, если никто не захочет к этому прикоснуться.

— Не надо! — вскричала Кресс. Затем она помолчала, словно борясь с собой, и сказала обычным голосом: — Мой адвокат свяжется с вами в ближайшее время.

И положила трубку.

Кэт медленно опустила свою и попыталась успокоить дыхание. Все тело точно покрыло липкой пеленой пота.

Рука ее замерла на телефоне. Позвонить ли Данту, рассказать, что случилось? Или Гарри? Вдруг он возьмет ее куда-нибудь пообедать? От возможных сложностей, связанных с обоими этими вариантами, Кэт стало еще хуже. Она решила, что безопаснее всего на месте посоветоваться с Изабель.

И выпить кофе. Кэт внезапно ощутила неотложную потребность выпить эспрессо.

«Наверно, наркоманы чувствуют то же самое», — размышляла Кэт, поднимаясь. Ноги дрожали. Рядом с ней шныряло подозрительно много народа. Когда она проходила, все судорожно хватались за какое-нибудь дело.

Кэт прошла по коридору не более трех шагов. Элейн, стоявшая у ксерокса, поманила ее в кабинет Дженифер. Лицо ее было не очень любезным. Убедившись, что Дженифер в кабинете нет, Элейн захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Ее вид не предвещал ничего доброго. Она явно брала уроки в Школе Поз Дженифер Спенсер.

— Какой на вас красивый костюм, — начала Кэт. — Вы куда-то идете обедать?

Элейн сложила на груди руки. «Может, у нее просто занятия в вечернюю смену», — предположила Кэт.

— Я слышала твой разговор по телефону, — сказала Элейн.

— А я и не заметила, что вы стоите за спиной, — заявила Кэт, чувствуя новый прилив негодования. — Или вы подслушивали под дверью?

Элейн помрачнела.

— Кэт, не надо язвить. Р. А. Харпер — это ты? Ты написала эту книгу?

Камень свалился с души Кэт. Так вот о чем она беспокоится: неловко отдавать полмиллиона младшему редактору. Неудивительно, что на лице Элейн испуг, — Дженифер взбесил бы такой ход событий.

— Нет, Элейн, Р. А. Харпер — это не я. — Строго говоря, это правда. — Но я ее знаю, — добавила Кэт, решившись на откровенность.

— Что? — вскрикнула Элейн. — Ее? Кто она? Ты должна мне сказать!

— Гм, а разве не Фил…

— Говори немедленно!

Элейн развела в стороны костлявые руки и двинулась к Кэт.

— Она дочь Анны Флэйл, Крессида, — быстро произнесла Кэт, прижимаясь к шкафчику для документов. — Я знаю ее совсем мало… Я не представляла, что…

Элейн остановилась посреди кабинета. Лицо ее озарилось, будто сама Дева Мария возникла перед ней и спросила, не заинтересует ли Элейн детективчик, который она набросала в свободное время.

— Анна Флэйл! — благоговейно выдохнула она. — Анна Флэйл! «Розы…». Одна из первых книг, которые я вычитывала, когда была помощницей редактора! Ты понимаешь, что это значит? — обратилась она к Кэт.

— Гм, шумиха в прессе по поводу их обеих, — предположила Кэт.

Ей пришел в голову еще один способ насолить Кресс.

— Точно! «Дочь идет по стопам матери!» «Второе поколение современного хоррора!» Боже, я должна сказать Дженифер, она будет так… — Элейн запнулась и с раздражением посмотрела на Кэт.

— Что?

К ней вернулась университетская воинственность.

Элейн прищурилась:

— Ты меня уверяла, что у тебя нет друзей с неопубликованными рукописями.

— Нет. И не было. Она мне не…

— Ты могла бы рассказать о ней раньше! Мы купили бы эту вещь за бесценок!

Тут дверь распахнулась, и вошла Дженифер с охапкой темно-красных роз и зеленым насосом для велосипеда.

— Что здесь творится? — спросила она, поднимая трубку телефона. — Изабель? Нужно немедленно заказать курьера. — Она бросила трубку и посмотрела на Кэт. — Ну? Что?

— Кэт только что рассказала мне, что Р. А. Харпер — дочь Анны Флэйл, Крессида!

Элейн искоса кинула на Кэт пылающий взгляд, говоривший: «А с тобой разберусь позднее!»

— Что? Жирная девчонка-поджигательница? — Дженифер просияла. — И ты ее знаешь?

«Это что, главный козырь?» — подумала Кэт.

— Вроде того, — буркнула она.

— Превосходно! Превосходная новость! — воскликнула Дженифер. — Элейн, мы идем обедать?

— Да, с Филом Хиллом.

Элейн оправила юбку.

О-о-о, ответственное свидание.

— Так, может, отправимся прямо сейчас? Перед обедом обсудим нашу стратегию.

— Ммм, только… Хорошо, да, пойдем!

— Все, Кэт, благодарю. — Дженифер улыбнулась ей, уселась за стол и открыла записную книжку Элейн опустилась на удобный стул рядом. — Ну, Элейн, куда бы вам хотелось? «Ле гаврош»? «Планетарий»?

Кэт, пятясь, вышла, добралась до стола Элейн, схватила бутылочку успокаивающих капель и направилась разыскивать Изабель.

Глава 34

Кэт бросила сумку на кухонный стол, а рукопись — на кучу носков Гарри. Он предусмотрительно свалил их поближе к стиральной машине. Кэт давно догадалась: Гарри и Дант верили, что, если положить грязное белье достаточно близко к машине, оно постепенно станет чище. Как бы там ни было, рукопись была так же тошнотворна, как грязные носки. Гоблинов и их междоусобицы Кэт никогда не любила. Кроме того, она потеряла девять страниц. Когда автобус резко без предупреждения затормозил, они исчезли под сиденьем. Но в эпосе, где двести пятьдесят тысяч слов, пятнадцать тысяч из которых — авторские нововведения, отсутствие девяти страничек вряд будет заметным.