Александра Соколова - Просто мы научились жить (2010-2012)

– Вы что, снова сошлись?

В Ксюхином голосе ясно звучал сарказм, да и слово она выбрала – хуже не придумаешь. Сошлись… Как будто из милицейских протоколов – гражданка Л. попрощалась со своей сожительницей Е. Навсегда.

– А как же Диана? – Не получив ответа на один вопрос, Ксюха задала новый.

– Не знаю. Мы не виделись эти дни, и не разговаривали. Ксюша, скажи, как ты поняла, что Ася – единственная для тебя?

Она почти увидела, как Ксюха там, в жаркой Москве, улыбается и пожимает плечами.

– Никак. Она всегда была единственной. Даже когда были другие, единственной была и оставалась она.

– Я чувствую нечто похожее, – призналась Лека, – словно Женька – это навсегда, но…

– Но?

– Но не для жизни, понимаешь? – Сказала, словно в омут бросилась. – Я люблю ее, но…

– Но жить ты хочешь с Дианой. – Ксюха усмехнулась в трубке. – Наконец-то, ты повзрослела, Ленка.

– О чем ты?

– О том, что ты готова теперь, похоже, любить живого человека, а не свои фантазии. Посуди сама – обе твоих великих любви всегда были и остаются малодоступны. А это – отличное поле для фантазий, страданий и представлений, как бы все было, если бы. А Диана – живая, рядом, и хочет быть с тобой. Это пугает, правда?

– Да, – Лека закрыла глаза. – Правда.

– Ты дошла с ней ровно до того места, в котором раньше всегда сбегала, и теперь чуть было не сделала то же самое.

Она была права, совершенно права, и от этой правоты сводило скулы.

– Всегда есть выбор, – продолжала тем временем Ксюха, – можно каждый раз находить нового человека, и начинать сначала, а можно остаться, и пройти с одним все стадии отношений. И решать, как всегда, тебе.

– Вы с Асей прошли все?

Ксюха захохотала.

– Надеюсь, еще не все, – сказала она. – Потому что последняя стадия – это расставание. И к этому я совершенно не готова.

В голосе ее ясным маячком зазвучала грусть. Лека вдруг ясно вспомнила их с Асей руки, сплетенные под столом, и испуганные глаза обеих.

– Ты боишься потерять ее?

– Скажем так… – В трубке послышался треск. Наверное, Ксюха перетащила языком свою зубочистку из одного уголка рта в другой и погрызла ее зубами. – Я знаю, что однажды это случится. Но сейчас… Да. Я боюсь ее потерять.

– Я не понимаю, – Лека перевернулась и теперь лежала на животе, согнув в коленях ноги, – у вас такие близкие отношения, и ты все равно боишься.

– Лен, – рассмеялась Ксюха, – прости, но ты ничерта не знаешь про наши отношения. И потом, если ты решила поговорить обо мне – давай прощаться, потому что на это у меня совершенно нет ни времени, ни желания.

В этом была вся Ксюха. Ни слова о себе, о своих желаниях, чувствах, мыслях. Только холодная голова и трезвый взгляд. Может, в этом и была их проблема?

– А тебя не беспокоит момент возвращения к Диане с точки зрения того, что ты ей фактически изменила? – Ксюха вернулась к старой теме легко и непринужденно, и – что особенно поразило – говорила о возвращении как о решенном факте.

– Откуда ты знаешь, что я изменила? – Глупо спросила Лека.

Громкий хохот был ей ответом.

– Ленка, ты чудо, честное слово. Неужели ты думаешь, что я поверю в то, что ты несколько дней провела со своей драгоценной и ни разу ее не трахнула?

Лека вдруг разозлилась.

– Поосторожнее с выражениями, – сухо сказала она, – не думаю, что тебе понравится, если я в таких же эпитетах начну говорить о твоей драгоценной Асе.

– Туше, – согласилась Ксюха, – а по существу ответишь?

– По существу отвечу. Формально я не сделала ничего плохого – не лгала ни одной, ни другой. А реально меня от себя тошнит, и как показываться на глаза Диане, я понятия не имею.

– А что если просто прийти и сказать, что выбрала ее?

– Что значит "выбрала"? – Возмутилась Лека. – Она что, вещь, чтобы ее выбирать? Я сделала ей больно, и боюсь сделать еще больнее.

– Тогда для начала тебе надо определиться, какого черта ты хочешь, а потом уже морочить людям голову. Определишься – звони.

И повесила трубку.

Лека швырнула телефон на пол и закрыла глаза. Легко сказать – определиться, чего хочешь. Разве это не было всегда самой большой ее проблемой? Выбор… Ехать в Таганрог за Женей? Но она была права – после всего, что произошло, Лека едва ли сможет бросить свой дом, друзей, любимое дело, ради того, чтобы в очередной раз попытаться.

Она представила себе серую таганрогскую зиму и застонала сквозь зубы. Слишком высока цена. Но разве она была когда-нибудь маленькой? Нет.

Остаться здесь, на Бали? Но Ксюха права – Лека понятия не имеет, как дальше строить отношения с Дианой. Она не может, не умеет, и кто может дать гарантию, что она не бросит ее через пару месяцев ради новой симпатичной девочки с пляжа? Нет такой гарантии. И быть не может.

Она перегнулась через столик и нашла телефон. Набрала номер.

– Помоги мне, – попросила, – я не знаю, что мне выбрать.

В ответ послышался смешок.

– А между чем и чем ты выбираешь?

Лека озвучила все аргументы, толкающиеся у нее в голове, но Ксюху такой ответ не устроил.

– Чепуха, – сказала она, дослушав, – такое ощущение, что ты выбираешь, где тебе жить. А это в твоей ситуации вторичный вопрос. По идее, выбор должен происходить между Женей и Дианой, а не между Таганрогом и Бали.

Лека задумалась. Она была права, конечно, права, но это было еще сложнее.

– Женю я люблю, – начала, было, она, но Ксюха перебила:

– Подожди. Я не хочу слушать твои за и против. Невозможно выбрать себе партнера, написав на бумажке его положительные и отрицательные стороны. Ответь просто: без кого из них ты не сможешь дышать? Без кого твоя жизнь будет унылой и безрадостной?

И пришел ответ, от которого Лекины волосы встали дыбом.

– Я смогу жить и без одной, и без другой.

– Это понятно, – хмыкнула Ксюха. – Будь это не так, и выбирать бы не пришлось. Вот только без Жени ты прекрасно прожила пятнадцать лет, а к Дианиному дому каждую ночь мотаешься. Подумай об этом.

И снова повесила трубку.

Лека молчала, оглушенная. Все так. Все триста раз так. Она отпустила Женю, как отпускала много лет назад, а смогла бы она так отпустить Диану?

Минута ушла на то, чтобы спуститься бегом на первый этаж, еще минута на вывод мотоцикла на улицу, и целых пятнадцать понадобилось чтобы на бешеной скорости, обгоняя даже самых смелых балийцев, влететь в ворота серф школы.

Мотоцикл на подножку, шлем на траву, пронестись мимо бассейна, кивнуть на ходу ошарашенной Свете, и наконец схватить в охапку ту, без которой если и можно дышать, но не полной грудью, без которой сердце хоть и бьется, но ровно и потихоньку, и без которой жизнь хоть и продолжается, но совсем не так, как с ней.