Кейт Сандерс - Брачные игры

Эдвард сердито фыркнул.

— «Была готова спать» совсем не то же самое, что хотела спать со мной. Каждый раз, когда я приближался к тебе, ты принимала такой вид, словно пришла к зубному врачу.

— Вовсе нет!

— Мне так казалось. И я не мог заниматься с тобой любовью в таких условиях.

— Ты слишком гордый.

— Да.

— Но, Эдвард, — умоляюще прошептала она — ведь сейчас все совсем иначе.

— Ты имеешь в виду — после Тристана? Не хочешь ли ты сказать, что я должен его поблагодарить за то, что у тебя появился интерес ко мне?

Руфа сморщилась от боли:

— Это нечестно.

— В чем бы ни была проблема, ему, видимо, удалось устранить ее, — сказал Эдвард. — Он застонал и отодвинулся от нее. — Господи, ну и момент ты выбрала, чтобы рассказать мне об этом!

— Я все делаю не так, — в отчаянии проговорила Руфа. — Возможно, что именно благодаря ему, я… Но если бы ты спал со мной, я все это узнала бы от тебя.

Он разозлился и изо всех старался сдержать свою ярость.

— Ты хочешь сказать, что я должен был заставлять тебя до тех пор, пока тебе бы это не понравилось? Тристан поступил именно так?

— Нет! — резко ответила она. — Я думала, мы договорились забыть о том, что было. Или это касается только меня?

— Ты ждешь, что я извинюсь перед тобой за то, что я вел себя слишком прилично и не изнасиловал тебя…

— Вовсе нет!

Он прорычал:

— Это ужасно глупо. Вчера в это же время я думал, что сидеть рядом с тобой — это и есть абсолютное счастье. А теперь мы с тобой ссоримся, прямо как супружеская пара.

— Все, что я пытаюсь тебе сказать, это то, что я люблю тебя, — сказала Руфа. — И то, что мне очень понравилось, как ты трахал меня.

— Ты была пьяна.

— Надо было мне снова напиться, чтобы ты опять меня трахнул. — Она разочарованно улыбнулась. — Тебе не нравится, когда я произношу слово «трахал», да?

— Не очень. Мне кажется, это не очень уместно и совсем не похоже на тебя.

— Откуда тебе знать, какая я на самом деле? Ты создал для себя идеальный образ, и ему иногда очень трудно соответствовать. Ты не трахался со мной, и я думала, что ты не хочешь меня.

— Ты ошибалась. — Эдвард взял ее руку и прижал ее к своему паху, чтобы она почувствовала его эрекцию. — Видишь, как сильно я тебя хочу.

У Руфы закружилась голова. Все ее тело заныло от желания.

Он придвинулся к ней и отстегнул ее ремень безопасности. Он жадно приник к ее губам. Они попытались расстегнуть друг на друге бесчисленные слои одежды. Когда Эдвард оторвался от нее, они оба с трудом дышали. Она испугалась, что он снова рассердился, но он улыбался. Он не мог оторвать от нее глаз.

— Может быть, я действительно совсем не знаю тебя, — сказал он, — но я думаю, что ты вряд ли предпочитаешь, чтобы тебя трахали в машине.

Бреймар был расположен на одной из улиц на окраине Бервика и являл собой жалкое подобие каменного особняка эпохи Тюдоров. Крупные мокрые снежинки таяли, падая на бетонную подъездную дорожку. Дом был полностью погружен в темноту, лишь над крыльцом горел слабый призрачный свет. В окне у входа была выставлена табличка: «разумные цены — спальни с туалетом и душем — свободные места».

— Все только самое лучшее, — сказал Эдвард. — Пошли. Давай кого-нибудь разбудим.

Он выскочил из машины навстречу ветру и помог выйти Руфе. Обнимая ее одной рукой, он нажал на звонок. Где-то в глубине дома раздался пронзительный звук, который эхом разнесся по всему погруженному в сон дому.

— Не замерзай, — сказал он. — Он крепко обнял ее, и они снова стали целоваться. Ей было даже немного стыдно оттого, что она так сильно его хочет. В его прикосновениях чувствовались настойчивость и уверенность, и это пробудило в ней страстное желание, которое она когда-то испытывала по отношению к Тристану, и что-то еще, в самой глубине ее сердца. Она прикрыла глаза, стараясь сосредоточиться на ощущении его рук, пытавшихся проникнуть через одежду к ее груди.

Внутри дома хлопнула дверь. Они отскочили друг от друга, их сердца бешено колотились. Послышались мягкие шаги по лестнице. На крыльце вспыхнул свет, и они смогли разглядеть за замерзшим стеклом нескладную фигуру в чем-то розовом. Седая женщина очень долго возилась с засовами и замками, потом, наконец, чуть-чуть приоткрыла дверь.

— Что вы хотели?

— Извините за беспокойство, — сказал Эдвард. — Я знаю, что уже очень поздно, но нам с женой нужна комната.

Женщина с сомнением посмотрела на них.

— Боюсь, что мы не сдаем комнаты людям с улицы.

— Пожалуйста, — попросила Руфа. — Нам очень неловко, что нам пришлось вас побеспокоить, но… — Она улыбнулась Эдварду. — Но у нас медовый месяц.

Эдвард почувствовал прилив такого счастья, что на глаза у него навернулись слезы. Он обнял Руфу за талию.

— Да. Мы поженились всего несколько часов назад.

Лицо женщины смягчилось. Она плотнее запахнула свой розовый халат.

— Ох вы, бедняжки… И в такую ужасную погоду. Ну не могу же я вас выгнать на улицу в такое время года. — Улыбаясь, она впустила их в дом. — Я сдам вам одну из комнат с туалетом и душем.

Она привела их в большую, ярко освещенную комнату с несколько кричащим убранством. Над изголовьем широкой двуспальной кровати висела гравюра с картины Лэндсира «Шотландский монарх». В комнате было очень тепло и слишком светло. Как только женщина вышла, пожелав им спокойной ночи, Эдвард выключил эту чудовищно-яркую люстру. Комнату окутал полумрак.

Он спросил:

— Это место тебя устроит?

Руфа прошептала:

— Здесь просто чудесно.

— А как ты себя чувствуешь?

— Замечательно, — сказала Руфа. — Прекрати меня спрашивать, на этот раз я не собираюсь отключаться. Я совершенно трезвая и в своем уме.

— А я нет. Это самое романтическое приключение в моей жизни. — Он крепко обнял ее и уткнулся лицом в ее шею. — Я едва смог дождаться, когда я смогу показать тебе, как сильно я тебя люблю.

Руфа прошептала:

— Покажи мне, что ты хотел со мной сделать, когда я заставила тебя отчаянно хотеть секса.

Он начал срывать с нее одежду и, прежде чем успел снять все, что на ней было, уже вошел в нее. Полуодетые они упали на нейлоновое атласное покрывало и отдались страсти. Он прошептал в ее ухо:

— Ру, дорогая, я так сильно тебя люблю, ты возмутительно красива. Я просто схожу с ума от любви к тебе, даже у алтаря я почувствовал желание. Я хотел бы остаться внутри тебя на всю оставшуюся жизнь…

Они одновременно испытали оргазм, и глаза их наполнились слезами счастья. Потом Руфа лежала в состоянии полнейшего экстаза, прижав его голову к своей груди.