hunnyfresh - Письма с войны

Эмма уезжает туда, где идет война. Снова.

Уже одетая в форму, с волосами, собранными в пучок, она сидела на корточках под большим рекламным плакатом, соблазняющим туристов поездкой на Гавайи и страховкой. Реджина отошла, чтоб выбросить мусор, и Свон ждала её, внимательно наблюдая за Генри, который бегал по терминалу в её форменной кепке. Она ловила на себе любопытные взгляды детей, да и многие взрослые, не стесняясь, глазели на солдата, ждущего своего рейса. Эмме приходилось напоминать себе, что это всё форма, это она притягивает взгляды, а вовсе не тот факт, что капрала провожают её девушка и сын.

Реджина вернулась как раз вовремя, чтоб увидеть, как Генри подбежал к Эмме и, обняв её, чему-то тихо рассмеялся, после чего снова убежал. Сердце Миллс болезненно сжалось. Малыш еще не понял, что они делают в странном торговом центре, где нет отдела с игрушками, и зачем блондинка одета в форму, и, как только он поймет, в чем дело, всё станет гораздо сложнее. Реджина почти забыла, как тяжело им было прощаться в первый раз. Тогда их отношения только начинались, женщины едва поняли, какие чувства зарождаются между ними, и вероятность, что они будут вместе, была сомнительной. Но вот, они снова здесь, их чувства сильнее, чем когда бы то ни было, и после прошлой ночи – Реджина почти покраснела, вспомнив обжигающие ласки, которые они дарили друг другу – женщина была уверена, что хочет, чтоб Свон была частью её жизни, не важно, какой ценой. И если ей придётся ради этого раз за разом прощаться с Эммой и весь год ждать встречи длиной в несколько коротких дней, она готова к этому. Она будет ждать. Что это? Отчаяние? Сумасшествие? Или то самое чувство, которое она пустила в своё глупое сердце, забыв о предупреждениях матери? Реджина не знала ответа на эти вопросы, но думала, что, возможно, её чувства к Эмме – смесь из этих трёх составляющих. Честно говоря, ей плевать.

Она счастлива.

Подойдя к скорчившейся под щитом блондинке, Реджина положила руку ей на плечо, но Эмма почувствовала её присутствие еще раньше, как только Миллс подошла к ней, девушка прижалась к её ноге, тяжело вздохнув.

- Ты в порядке? – тихо спросила Реджина, мягко массируя пальцами её шею.

Пожав плечами, Эмма плавно поднялась на ноги и кивнула в сторону Генри, который кружился, раскинув руки. Почувствовав головокружение, мальчик остановился, довольно улыбаясь, и закружился снова.

- Он будет почти подростком, когда я увижу его в следующий раз.

Брюнетка тихонько хмыкнула в ответ.

- Едва ли, – она нахмурилась, увидев, что Генри едва не врезался в пару, толкавшую свои чемоданы. Быстро извинившись, Реджина подозвала сына.

Малыш послушно подбежал к ним, слегка покачиваясь от головокружения, и схватил женщин за руки:

- Что мы тут делаем, мамочка?

Прежде, чем они успели ответить, на информационном табло загорелась надпись, сообщающая об отправлении рейса до багдадского международного аэропорта, и диспетчер объявил:

- Скоро начинается посадка на рейс 5628.

Реджина быстро поймала взгляд Эммы. Зелёные глаза, лучившиеся счастьем последние несколько дней, теперь глядели уныло, и задорные искорки в них потухли. Блондинка присела на корточки перед мальчиком, всё еще державшим их за руки.

- Эй, приятель, – осторожно начала она, заранее готовясь успокаивать ребенка, – помнишь, что я работаю, чтоб победить плохих парней?

Он понимающе кивнул, и слишком большая кепка съехала вперед, скрывая пол лица. Солдат рассмеялся и поправил её, заправляя челку Генри под козырёк, чтоб она не падала на глаза.

- Я должна возвращаться на работу.

Он нахмурился и сморщил нос совсем как Реджина, когда что-то её озадачивало или расстраивало. Сейчас младший Миллс был так похож на мать, что никому и в голову не пришло бы, что Реджина усыновила его.

- Когда?

- Скоро. Сейчас.

Он скрестил руки на груди и надулся:

- Нет.

- Генри… - Реджина видела, что нижняя губа сына дрожит, а щеки уже пошли красными пятнами. Все признаки приближающейся истерики налицо.

- Нет, – настойчиво повторил мальчик.

- Прости, пацан, но я должна.

Он топнул ногой:

- Но ты же только приехала! – это прозвучало достаточно громко, чтоб на них начали обворачиваться.

Генри выкрикнул то, о чем думала сама Реджина, и в глубине души она не только понимала сына, но и готова была похвалить его за то, что он настаивает на своём. Но страдание на лице Эммы отражалось слишком ясно, так что Реджина наклонилась к сыну настолько, насколько позволяла узкая юбка, и попыталась его успокоить:

- Родной, помнишь, мы говорили, что кричать нельзя?

- Но мама! – не удержавшись, Генри всё-таки заплакал и бросился к Эмме, всхлипывая и колотя кулачками ей в грудь.

- Эй, – успокаивая, Эмма крепко обняла его, беря на руки, – всё будет хорошо, Ген. – Кепка упала на пол, рюкзак лежал позабытый у ног солдата. Блондинка поцеловала Генри в висок, подбородком отодвинула пряди, упавшие на лицо, и поцеловала в щеку. – Я скоро вернусь.

Уткнувшись ей в плечо, он шмыгал носом и не поднял головы, даже когда Реджина погладила его по спине.

- Два дня?

- Больше – нахмурилась Свон.

- Пять? – всхлипнул он, всё-таки посмотрев на неё.

Прижавшись к мальчишке лбом, она вздохнула, на неё смотрели огромные карие глаза, мокрые и покрасневшие от слёз. И Эмма знала, что, еще немного, и её собственные глаза станут такими же.

- Больше, – тихо сказала она. – Но ты должен обещать, что не будешь слишком сильно без меня расти. Я уже и так с трудом тебя обнимаю, таким большим мальчиком ты стал.

- Значит, мне можно не есть зелень? – с надеждой спросил Генри.

Эмма и Реджина грустно рассмеялись, но все же брюнетка строго посмотрела на сына:

- Нет уж, вы будете есть овощи и зелень, мистер.

Эмма готова была расплакаться и глубоко вздохнула, с благодарностью посмотрев на Реджину, когда почувствовала, что женщина успокаивающе гладит её по спине так же, как Генри.

- Эй, малыш, – все трое повернулись и посмотрели на мужчину средних лет, который, судя по его хаки шортам, гавайской рубашке и панаме, собирался лететь в Орландо. Он наклонился к Генри и посмотрел ему в глаза. - Твоя мама очень-очень храбрая, ты знаешь это?