Джун Зингер - Съемочная площадка

И сейчас ей просто так, для смеха, захотелось подсунуть ему совсем другую пилюлю вместо таблетки от головной боли. Положив контракт на полочку, Поппи заметила золотой флакон «духов от Сюзанны», который стащила у той много лет назад. А почему бы и нет, подумала она. Для смеха. Завтра она первый раз пойдет к врачу по поводу своего сифилиса. Почему бы не сойти со сцены под гром аплодисментов? Отомстить зазнавшейся жене Тодда Кинга и сыграть последнюю шутку с Сюзанной. Так что же, нести одну пилюлю и одну порцию виски? Две пилюли, решила Поппи. Это усилит сексуальное влечение. А как насчет нескольких капель той бесцветной жидкости, которую она так далеко спрятала и ни разу не попробовала? «Но это же преступление!» У Бо наверняка не возникало потребности в таком наркотике. Устаревшее средство. Но прекрасно пойдет с водкой, которую выпьет Тодд. Что касается Сюзанны, то ей не много надо, чтобы забалдеть, а потом отрубиться. И нет необходимости будить в нем сексуальное влечение. От нее требуется только одно: забалдеть, потом отрубиться и ничего не помнить наутро. Сегодня старушке Сюзанне незачем трахаться. Этим займется сама Поппи и мистер Кинг. А наутро, когда Сюзанна и Тодд проснутся, никто из них так и не сможет вспомнить, что случилось, чего не случилось, кто с кем что делал.

Ли распаковывала чемодан Тодда, а я отбирала вещи для прачечной. Она повертела в руках и внимательно осмотрела его бежевый кашемировый спортивный пиджак, пытаясь стереть коричневое пятно на воротнике.

— Дай мне его, Ли, я отправлю его вместе с другими вещами в прачечную.

Она что-то пробормотала и кинула мне пиджак. Я по привычке проверила карманы. Золотой флакон «духов от Сюзанны»… Наверное, она подарила его Тодду, надеясь, что он может ей в чем-то помочь. Вероятно, они где-нибудь вместе выпили, когда закончили дела с Поппи? Я поставила флакон в шкаф. Я верну его Сюзанне, как только она вместе со своим новым мужем приедет в наш город. А это случится, скорее всего, через неделю.

65

Итак, у нее в руках был контракт, она вышла замуж, переехала в шикарный дом на бульваре Сансет, начались съемки «Белой Лилии», и теперь у нее осталось только одно желание — закурить сигарету с опиумом и забыть весь тот кошмар. Она с тоской вспомнила о тех днях, когда жила в Нью-Йорке вместе с Поли, который каждый вечер разминал ей ступни и целовал пальцы. С не меньшей тоской она вспоминала и о днях, проведенных с Хайни, который постоянно смеялся и всегда хотел только то, чего хотела она. Когда она жаловалась, что хочет пить, Хайни начинал сглатывать слюну и мог бы пересечь горные хребты, чтобы добыть ей стакан холодного напитка с кубиками льда.

А Бен… Ему было наплевать на ее желания. Его интересовало только то, что было нужно ему самому. А ему нужна была красивая холодная дива, манекен с совершенными чертами лица и безупречным телом, которое принадлежало бы ему. Как мог он смотреть на нее ледяным взглядом и одновременно так горячо желать ее? Как смел он заставлять ее ходить голой по комнате — взад-вперед, взад-вперед — оглядывая с ног до головы тело, которое принадлежало ему, а потом бесцеремонно валить ее на кровать, нисколько не заботясь о ее чувствах? Он обычно велел ей ложиться в постель, гладил ее тело так, будто дотрагивался руками до драгоценной жемчужины, затем, взглянув ей в глаза, приказывал перевернуться. И пока он делал свое дело теми способами, которые нравились ему, она утыкалась лицом в подушку и заливалась слезами. О Хайни, Хайни!

Как хорошо им было вдвоем! Хайни хотел только того, что хотела она, а она любила ездить на нем верхом. Она садилась на него и кричала: «Вперед! Вперед, моя лошадка!» И Хайни это нравилось не меньше, чем ей, потому что это была ее прихоть! И они вместе хохотали до упаду. А после этого он купал ее и целовал. Почему он отказался от нее и отдал ее в руки Бена?.. Бену, который спал с револьвером под подушкой! И каждый раз, когда Сюзанна зарывалась лицом в подушку и рыдала, ей казалось, что она чувствует тяжелый холодный ствол. И она действительно чувствовала его, только не щекой, а своим нутром — чувствовала, как ледяной металл врезается ей между ног, в ее теплые влажные внутренности.

Если бы она могла принимать что-нибудь, думала Сюзанна, то смогла бы выдержать. Но Бена просить бесполезно. «Бен, дай мне пожалуйста, маленькую таблетку…», — как она раньше просила эту сучку Поппи. Он и глотка не позволит ей сделать. Нет, он хотел, чтобы она была само совершенство и чистота, но только для него. Ей начинало казаться, что она сходит с ума. И что с того, что теперь она кинозвезда, что она часть киношного мира и живет в огромном доме на бульваре Сансет, если вот-вот свихнется, если каждую ночь ее внутренности разрывает этот курносый, сверкающий холодным блеском, тяжелый револьверный ствол?

Ей нужно как можно скорее рассказать обо всем Тодду и Баффи, рассказать о Бене, о револьвере, о своем кошмаре, и они, конечно, помогут ей. Разве Баффи и Тодд позволят Бену продолжать мучить ее?

66

На лето мы переехали в наш новый дом, на взморье, хотя Тодду теперь приходилось каждый день проделывать огромный путь, чтобы добраться до Голливуда. Сейчас, когда начались съемки «Белой Лилии», он с головой погрузился в работу. Он трудился даже по субботам и воскресеньям, когда все обитатели Малибу отправлялись на пикники. Но все равно нам жилось там чудесно, словно мы попали в другой мир. С нами была Ли и юноша из колледжа, который следил за мальчиками на пляже и купался с ними. Меган обещала помогать, но тринадцатилетней девочке трудно усидеть дома с младшими братьями, когда вокруг бурлит новая для нее пляжная жизнь, когда все вокруг учатся играть в теннис, катаются на лошадях, когда можно болтаться по берегу с хихикающими сверстницами в бикини и глазеть на загорелых мастеров серфинга. Моя дочь превратилась в настоящую кокетку, и я благодарила судьбу, что она не положила глаз на нашего юношу из колледжа. Иначе неминуемо возникли бы проблемы.

Это были замечательные дни. К нам приезжала Сьюэллен, однажды даже Кэсси вместе с Дженни заявились к нам на каком-то допотопном автомобиле. Клео тоже приезжала сюда и рассказала в подробностях историю своего развода. И именно Клео поведала мне о той беде, которая случилась на съемках. Не успели они приступить к работе, сказала она, как Бен поместил Сюзанну в санаторий.

Я не могла поверить в это! Тодд ни словом не обмолвился о происшедшем! И Сьюэллен тоже!

— Как же ты мог ничего мне не сказать! отчитывала я Тодда.

— Просто не хотел тебя расстраивать. Как сейчас. Посмотри на себя. Ты вся дрожишь. А тебе надо думать о ребенке.