Любимая игрушка Зверя - Валерия Ангелос

Никому не стоит его так злить. Поэтому советую всерьез задуматься над моими словами. Переезжай и родных забирай. Не сразу. Потом вывезешь, постепенно. Там разные программы есть. Главное – зацепиться.

- Я не… ничего не выйдет, Кирилл, - произношу наконец. – Существует много других обстоятельств, которые держат меня здесь.

- Ира, - мотает головой, заявляет неожиданно мрачно: - Беги от них. Беги. Эти двое одной крови. Сами разберутся. А мы для них мусор. Прислуга. Игрушки, которые нужны, пока не выйдут из строя, не сломаются. Надоест – вышвырнут. - Я знаю, - роняю тихо.

- Тогда действуй, - прячет взгляд. – Не хочу, чтобы ты пострадала. Хорошая. Правильная. Даже слишком. Постарайся держаться подальше от этой семьи.

Он стремительно удаляется. А я остаюсь на месте. Четко понимаю единственное: держаться подальше уже не выйдет. Никогда. Ни за что.

Глава 49

- Я забираю детей, - говорит Михаил, лишь стоит мне открыть ему дверь.

И прежде чем успеваю возразить, произнести хоть слово в ответ, бывший муж уверенно переступает порог и оказывается в коридоре.

- Где они? – спрашивает. – Пусть собирают вещи. Сегодня же переезжают ко мне.

- Дурная шутка, - выдаю я, ощущая, как горло перехватывает колючая проволока.

- Думаешь, я оставлю своих детей с такой... Как ты? – буквально выплевывает, подчеркивает тоном глубину презрения.

Дверь остается открыта, и следом за Михаилом заходят люди в форме. Сначала даже не осознаю происходящее, не узнаю характерные знаки отличия. Просто моргаю несколько раз и отшатываюсь, как от чудовищного видения.

- У меня есть решение суда, - раздраженно продолжает Миша, соответствующая бумага утыкается прямо в мое лицо. – Ознакомься, если сомневаешься. Я действую строго в рамках закона. В отличие от твоего дружка.

- Миша, ты с ума сошел, - шепчу, перехватывая листок пальцами, сосредоточенно изучаю документ. – Что ты творишь?

- Не пытайся препятствовать, - прибавляет бывший супруг ледяным тоном. – Как видишь, я не один. Со мной представители социальной службы и полиция. Сопротивляться опасно и бесполезно. Надеюсь на остатки твоего благоразумия.

- Откуда ты, - запинаюсь, нервно комкаю бумагу, которую он швырнул мне. – Где ты достал такое решение суда? Еще и настолько быстро? Я не присутствовала ни на каких слушаниях, не получала уведомлений…

- Не важно, - отмахивается. – Главное – результат. Дети уезжают со мной. Сегодня же. Я пришел за ними. Тратить время на разговоры с тобой не стану.

- Миша, пожалуйста, остановись, - шепчу. – Пока не поздно.

- Угрожаешь? – хмыкает и кричит. – Дети! Дети собирайтесь...

Первым выходит Дима. Застывает, взъерошивает волосы на затылке ладонью. Хмурится, поглядывая на отца.

- Папа? – роняет удивленно.

- Собирайся, сынок, - заявляет Михаил. – Нам пора. И сестренку собирай. Нечего тут задерживаться.

- В смысле? Куда собираться? – продолжает Димка. – Что случилось? Это же наш дом, поэтому…

- Теперь вы живете со мной, - обрывает бывший. – Не обсуждается.

- А мама?

- Она останется здесь, - заключает мрачно. – Я дарю ей эту квартиру. Пусть тут и развлекается, но вас в свои… хм, шашни и махинации не впутывает.

- Махи... Черт, отец, о чем ты? – поражается сын.

- Ну, - тянет, явно пытаясь подобрать верные слова. – Приятель вашей матери загремел в тюрьму. Понятно, что дальше не будет ничего хорошего. Уверен, вам не стоит оставаться в этой квартире. Суд со мной согласился и выдал соответствующий документ. Поэтому я забираю вас.

Катя обнимает меня, прижимается крепко-крепко. Обхватывает руками, вжимается в мое тело. Взгляд мой ловит.

- Мама, я не хочу никуда ехать, - говорит дочь. – Я не поеду с ним.

Столбенею. Не представляю, где правильный путь. Меньше всего на свете хочу отдавать детей мужу. Он ведь и не позаботится о них толком. Не знает их график, не понимает интересы. Тогда Димку искать не хотел, говорил, пацан сам разберется и вернется. А вдруг сын опять с плохой компанией свяжется? Спорт бросит? Про Катю и вовсе не сомневаюсь. В последнее время они с отцом едва ли контакт находят. Да и как дочка с ним будет общаться? Ее в школе травили из-за этого гада, из-за блудливой скотины.

Конечно, и я хороша. Допустила все это. Позволила. Не замечала очевидное. Полностью в работу ушла и забылась.

А теперь… неужели я разрешу бывшему мужу забрать детей? Вот так? Резко?

Черт. Оглядываю посторонних людей, ворвавшихся в квартиру. Строки из решения суда плывут перед глазами.

Я не могу им помешать. Не могу. Даже если попытаюсь, положение только станет хуже.

- Мама, - бормочет дочка, слезы сверкают в ее темных глазах. – Мама, прошу. Не отдавай нас. Пожалуйста. Мамочка.

Мое сердце рвется на части.

- Катюша, - роняю глухо, поглаживаю ребенка по макушке. – Катя, не надо плакать. Я найду путь. Я обещаю. Клянусь. Я верну вас обратно.

- Что за глупости? – хмуро бросает Михаил, пробует оторвать от меня дочку, но она не поддается. – Катя, ты едешь со мной. Складывай вещи.

- Нет! – кричит истерически. – Нет! Не трогай меня!

- Это ты ее против меня настроила? – ревет бывший. – Ты?! Признавайся! Она любила меня, а теперь такое… Хорошо, что теперь твое общение с детьми ограничено. Будешь видеться с ними только на выходных. Когда я разрешу. Когда сочту нужным.

- Пап, ты зачем ментов привел? – спрашивает Дима.

- Ребята, тише, - вступает в разговор посторонняя женщина, очевидно социальный работник. – Понимаю, вам трудно принять такую быструю смену обстановки, но вы привыкнете, так будет лучше.

- Ни хрена вы не понимаете! – рявкает сын. – Отвалите от нас. Мы взрослые и сами будем решать, с кем и как жить.