Бронуин Джеймсон - Уроки гольфа и любви

— Это было в октябре, в выходные. Я была дома, приехала из университета и решила узнать у отца Куэйда про эту фирму, чтобы понять, захочу ли вообще там работать.

Это был неплохой повод — повидаться с загадочным Камероном Куэйдом.

— Короче, его отец открыл дверь и сказал, что Камерон в гараже, возится со своей машиной.

— Так он возился с этой «эмджи»?

И да и нет. Шанталь облизнула пересохшие губы и решила рассказать все до конца.

— Когда я вошла, он возился вовсе не с машиной.

Брови у Джулии удивленно взметнулись вверх.

— И с кем же он там возился?

— С коллегой по «Баркер Коуэн», как оказалось.

Прошло семь лет, но она еще вздрагивает при воспоминании об этом эпизоде.

— Они не заметили тебя?

— Слава богу, нет, я успела убежать.

— А как ты узнала, что это была «эмджи»? Шанталь тяжело вздохнула.

— Я наблюдательная. Кроме того, я старалась смотреть куда угодно, только не на… них.

— Почему же ты до сих пор ничего мне не рассказала? — Джулия с обидой вздохнула. — И почему после всего этого ты все-таки стала там работать?

— Мама устроила меня через Годфри. Она думала, что облагодетельствовала меня.

Так началось то мучительное лето, когда она постоянно пыталась выбросить из головы сцену в гараже. Ей снилось, что это именно она та самая женщина, лежавшая на красном капоте машины. В своих снах она чувствовала спиной холодную сталь и жар мужского тела, переживала его чудесный поцелуй и слышала свои собственные стоны удовольствия. После каждого такого сна она просыпалась вся в поту, растерянная, но так и не почувствовавшая прикосновений мужчины.

— Как же ты потом работала там с ним и этой женщиной?

— Я сконцентрировалась на работе или по крайней мере попыталась.

— Но как же ты могла смотреть им в глаза? Ну, когда сталкиваешься у кофеварки или еще где-нибудь?

Ты ведь помнишь, какой я была в девятнадцать лет. — Шанталь выдавила из себя подобие улыбки. — Напряги фантазию.

— Хм… даже еще до того, как ты превратилась в мисс Холодность и Компетенция, когда еще совершенно не умела общаться с людьми, ты никогда не бежала от трудностей. В тяжелой ситуации ты всегда находила другой путь. — Джулия похлопала Шанталь по щеке. — Тебе было очень тяжело?

— Невыносимо.

— О, дорогая, — тряхнув головой, засмеялась Джулия.

Шанталь тоже не смогла сдержать улыбку. Все-таки приятно поделиться с кем-то очень личным, наболевшим, а потом вместе посмеяться над этим. Хотя сейчас ей вдруг захотелось рассказать все до конца.

— Это еще не все, — сказала она, глубоко вздохнув. — Был один… случай. Короче, я пыталась произвести впечатление на Куэйда тем, что старалась понравиться его боссу, но это вышло мне боком.

— Тебе не удалось?

— Мягко сказано.

Джулия сочувственно поморщилась.

— Я все делала как надо, он не имел права отчитывать меня.

Джулия скривила губы.

— Можешь не продолжать. И, знаешь, эта история многое объясняет.

— Что же?

— То, почему ты так ведешь себя с ним. Шанталь почувствовала, как напряглись у нее плечи.

— А как я себя веду?

— Не как обычно. Я никогда не видела тебя такой растерянной, сестренка, с тех самых пор, как ты стала адвокатом. Ты за весь обед ни минуты не посидела спокойно…

— У меня был отвратительный день. К тому же ты привела неожиданных гостей.

— Отвратительные дни никогда не были для тебя поводом напиться.

— Я часто пью бокал вина за обедом, — упрямо защищалась Шанталь, — ты же знаешь.

— Бокал — да, но сегодня ты могла бы обойтись и без бокала, он тебя только сдерживал.

— Очень смешно, — поморщилась Шанталь. Она-то знала, что выпила всего два бокала, от силы три. И только потому, что надо было снять напряжение, которое вызывал в ней Куэйд, сидевший рядом за столом. Его запах, случайное прикосновение колена под столом, воспоминания о его губах, о боли в его глазах. Она не могла разобраться в себе: что же она чувствует к этому мужчине?

— Это так очевидно? — спросила она, и в животе все сжалось. Хотела ли она на самом деле услышать ответ?

То, что он тебе нравится? — Предательский румянец покрыл шею Шанталь, и сестра удовлетворенно хлопнула в ладоши. — Ты покраснела, значит, он тебе действительно нравится. Шанталь подняла на сестру глаза.

— Ну и что? По-моему, у меня начинается грипп.

— Правда? — Джулия разочарованно прищурила глаза. — Я всегда гадала, какой же мужчина сможет разжечь в тебе огонь?

— Я его едва знаю.

— Разве это имеет значение?

— Он… — Шанталь замолчала, взвешивая каждое слово.

— Горячий? — выспрашивала Джулия, подняв брови. — Сексуальный?

— А Зейн знает, что за мысли посещают тебя по поводу других мужчин?

— Это не сработает, тебе не удастся отвлечь меня. Так он…

— Он мной не заинтересовался, — выговорила наконец Шанталь.

Да, он сексуальный. Да, он горячий. Да, он поцеловал меня. Но затем пожалел об этом.

— Откуда ты знаешь? Ты ведь так плохо разбираешься в мужчинах.

И это тоже было правдой! Тем летом она обнаружила и огромный пробел в своем образовании, пробел, который попыталась ликвидировать в течение следующих лет в университете. «Взаимоотношения между полами» оказались единственным предметом, который она провалила.

— Ну, — настаивала Джулия, — откуда тебе знать?

— Я пригласила его на обед… и он отказался.

— Может, он был занят.

— А может, это ему просто неинтересно. Да и сейчас он не рвался сюда, так ведь?

Лицо у Джулии стало задумчивым.

— Мне кажется, он возражал чуть больше, чем того требовали приличия.

— Ну, вот видишь. — Шанталь усмехнулась, но внутри у нее все оборвалось.

— Эй, я ведь наблюдала, как вы ходили друг за другом весь вечер, хотя и не знаю, чему я там помешала в кухне.

Шанталь нервно рассмеялась.

— Какое это имеет значение? Я понятия не имею, что мне делать дальше. Да и нужно ли…

Джулия наклонилась и коснулась ее руки.

— Почему ты всегда берешься за трудные дела, но никогда не берешься за трудных мужчин?

Шанталь на секунду задумалась, потом честно ответила:

— По этому предмету не бывает курсов.

— Куэйд — профессионал.

Умелые руки, нежные губы, терпение и изящество… Мысль о том, как этот профессионал может действовать, пронзила Шанталь с ног до головы. Джулия, должно быть, заметила эту реакцию и неправильно истолковала ее, поскольку лицо ее приняло сочувственное выражение.

— Тебе страшно?

— Нет…

— Да, да, знаю, тебе никогда не бывает страшно, во всяком случае, ты никогда в этом не признаешься. А еще ты всегда добиваешься того, к чему стремишься.