Джоу Росс - Любовная паутина

– Какой содержательный анализ... – Эланна взяла у него из рук чашку и, когда их пальцы соприкоснулись, ощутила прилив тепла, которое, как ей казалось, навсегда выветрилось из обоих еще там, наверху, во внезапно выстуженной спальне.

– Наверно, у меня такая манера говорить. Она опустилась в кухонное кресло и крепко оплела пальцами чашку. Потом отпила глоток, совсем не удивившись, что кофе крепкий и до сих пор горячий. Отличный. Все, что Джонас делал, было прекрасным и совершенным. Она видела, как он три раза замерял, прежде чем отрезать планку два на четыре, как он красил подоконники с сосредоточенностью, казавшейся почти неземной. А что касается цветных обоев в холле, то можно было ручаться головой, что никто не найдет стыков.

– Хочешь поговорить об этом? Бренди выполнил свое назначение, согрел кровь, смягчил болезненную дрожь в груди.

– Не знаю, что и сказать, – честно призналась она. Сев на корточки рядом с ней, он погладил ей большим пальцем щеку.

– Наверно, тебе лучше начать с того, откуда Митч звонил. – Джонас в очередной раз похвалил себя за то, что ему удается произносить имя соперника недрогнувшим голосом. – Насколько я понял, он не в Ливане.

– Нет. – Эланна глубоко вздохнула. – Он звонил из Германии. Мне еще не совсем понятно, как все было, но, освободившись, он как-то умудрился добраться до посольства. Его вывезли из Ливана и доставили в Германию два дня назад.

– Два дня? – не веря своим ушам, переспросил Джонас. – Понадобилось два дня, чтобы известить тебя?

– Очевидно, им требовалось время, чтобы допросить его.

Как ни боялся Джонас потерять Эланну из-за воскресения мужа, его разозлили замашки бюрократов, которые не сочли нужным немедленно известить ее.

– Это гнусно.

Она сделала еще один глоток целительного кофе с бренди.

– Именно так я им и сказала. – У нее вдруг пересохло в горле. – Государственный департамент даже сумел связать меня с Висбаденом, – осевшим голосом пробормотала она. – На этот раз мы с Митчем успели поговорить минут пять, прежде чем нас прервали.

– И как он говорил?

– Устало. Взволнованно. Он сыт по горло дипломатией, политикой и бюрократическими правилами. – Ей удалось чуть улыбнуться. – Митч всегда был не в ладах с правилами. Не сосчитать, сколько раз он нарушал комендантский час или ездил на территории, которые правительство объявляло нежелательными для журналистов. Своим отношением «где наша не пропадала» он постоянно ставил в тупик телевизионных боссов.

– Могу себе представить, – спокойно заметил Джонас, наблюдая, как от воспоминаний у нее заблестели глаза.

– Они вечно грозились отправить его назад в Штаты. Но, конечно, не отправили.

– И никогда бы не отправили, – поддакнул Джонас. – По крайней мере до тех пор, пока он возвращался с такими взрывными кадрами.

– Митч тоже так говорил. – На этот раз улыбка была заметнее. Она сжала руки и попыталась остаться невозмутимой. На очереди была еще одна щекотливая тема. – Я не могла сказать ему о тебе. О нас, – мягко поправилась Эланна. – Не по телефону. Это было бы слишком жестоко.

– Согласен. – Джонке знал, что Эланна его любит. Из долгих интимных разговоров, которые они вели последние девять месяцев, он также уяснил для себя, что не многое связывает ее теперь с той юной наивной женщиной, какой она выходила замуж за Митчелла Кентрелла. И хотя Джонас искренне сочувствовал Митчу, ведь и врагу своему такого не пожелаешь, он верил, что Эланна принадлежит ему. – И что теперь будет? – Он заглянул ей в глаза, в самую глубину.

Не в силах выдержать его вопрошающий взгляд, она постаралась найти точку равновесия и вспомнила чувство, какое испытала, когда они с Джонасом любили друг друга в постели. Это было так пьяняще. Потрясающе. Словом, это было прекрасно.

– Прежде всего утром я должна лететь в Вашингтон. Там, в Розовом саду Белого дома, ожидается что-то вроде торжественной церемонии. Я позвонила Элизабет. Бедняжка, она так же ошеломлена, как и я. Естественно, она поедет со мной.

– Конечно, – кивнул Джонас, размышляя, будет ли Элизабет столь же горячо одобрять их свадьбу и теперь, когда вернулся ее сын. Он встал и прошел к тому месту, где у Эланны лежал телефонный справочник – в ящике под керамической крышкой стола. – Я позвоню и закажу нам билеты.

– Да-да, спасибо, – рассеянно сказала Эланна, вспоминая, как рыдала Элизабет, когда услышала об освобождении сына. Ей никогда не доводилось видеть, чтобы свекровь проронила хоть слезинку. Даже на погребальной службе по Митчу. – По-моему, сейчас я не сумею разобраться в расписании и номерах рейсов. – Внезапно она спохватилась:

– Ты что-то говорил о билетах для нас обоих?

– Да. – Он листал страницы справочника.

– Джонас, ты не должен ехать со мной. – Эланна посмотрела на него в упор.

– Почему?

– Ну... вряд ли Митч успел сообразить, что мы с ним больше не женаты. Не могу же я встретить его после пяти долгих лет плена у террористов и с ходу познакомить со своим женихом!

– Я не бесчувственный, Эланна. Конечно, я не буду стоять рядом с тобой в Розовом саду, когда президент будет вручать твоему бывшему мужу медаль. Но если ты думаешь, что я позволю тебе пройти через такое испытание одной, то серьезно ошибаешься.

Она встала и нервно заходила по кухне из угла в угол, глаза ее горели.

– Ты не понимаешь, это очень рискованно. Если журналисты увидят нас вместе, они тут же смекнут, в чем дело.

– Я сделаю так, что никто ничего не смекнет. Эланна металась по кухне, сжимая кулаки в карманах халата.

– Это слишком рискованно.

– Доверься мне.

Сколько раз она слышала эти слова? Эланна задумалась, вспоминая. Первый раз, когда Джонас убеждал, что ей понравится солярий, который он хотел построить рядом с кухней. Нет нужды говорить, что он оказался прав. Солярий стал ее любимым местом в доме. Следующий раз, когда он впервые занимался с ней любовью. Он снял ее страхи, избавил от опасений, что в постели с другим мужчиной она непременно начнет вспоминать о Митче. И в третий раз, когда доказал ей, что будущее вдвоем обещает им гораздо более полную жизнь, чем та, которую они создадут поодиночке.

– Ты же знаешь, я всегда так и делаю, – прошептала она, и глаза ее засветились доверием и любовью.

Да, он знал это. Но знал и то, что когда-то она доверяла Митчу Кентреллу и любила его. Эх, надо было увезти ее на какой-нибудь отдаленный тропический остров, где государственный департамент никогда бы не нашел их. Очнувшись от своих мыслей, Джонас заставил себя ободряюще улыбнуться.