Барбара Новак - К черту любовь!

– Ты пригласил меня сюда, потому что мы друзья, ведь так? – проорал мне в ухо Питер, пытаясь перекричать музыку. – Лучшие друзья!

Я вытер салфеткой его слюни со своего лица. Я не рассердился на него, поскольку знал, что он так же безнадежно влюблен, как и мертвецки пьян.

– Давай выпьем еще этой космической смеси! – предложил я, пытаясь отвлечь его от дум о Викки.

– За антигравитацию! – икая, произнес Питер.

После этого тоста его голова со стуком упала на стол.

Я поднял его за волосы и ударил несколько раз по щекам; так я поступил бы, будь на месте Питера и любой другой человек.

– Держись поближе ко мне, и тогда ты поймешь, что такое невесомость! – пообещал я ему. – Только ни в коем случае не закрывай глаза. Не закрывай глаза… Не закрывай глаза!

Барбара

– Закрой глаза! – сказала Викки, когда мы вышли из такси где-то после полудня.

После нашего провального завтрака мы поехали домой, где я переоделась в слегка вышедший из моды желтый твидовый костюм, состоящий из узкой юбки, жакета длиной в три четверти и зеленой хлопковой безрукавки.

Когда и это не помогло, Викки быстро позвонила и сообщила, что у нее для меня сюрприз. Через несколько минут она уже тянула меня куда-то по тротуару, прося не открывать глаза. Что, надо признаться, довольно проблематично для девушки, идущей на высоких каблуках по оживленной улице Манхэттена.

Я не представляла, что именно она могла показать мне – вероятно, что-то на витрине одного из расположенных здесь магазинчиков. Что бы это ни было, вряд ли оно могло поднять мое настроение, но Викки так старалась для моего блага все это время, что я разрешала ей тянуть меня куда угодно.

Не говорите ей, но я исподтишка подглядывала, пока мы шли. Я чуть не упала в обморок, когда увидела в трех футах от себя президента Джона Ф. Кеннеди, улыбающегося мне, однако потом сообразила, что это лишь его фотография, стоящая рядом с постером обложки книги «Рассказы о мужестве».[10]

Тут вдруг меня осенило… Ведь Морис показывал мне макет обложки моей книги… И потом эта фотосессия…

Может быть, это?.. Тогда я проведу ночь с Дж. Ф. К. на одной витрине магазинчика «Скрибнерс»![11]

Однако мы не остановились у витрины; Викки тащила меня вглубь, все дальше и дальше, сквозь лабиринт нескончаемых проходов между бесчисленными книжными полками.

Мое любопытство было задето за живое!

Наконец она отпустила мою руку. Я задержала дыхание.

– Открывай глаза! – воскликнула Викки. – Ну, открывай же!

Я выполнила просьбу и огляделась.

Мы стояли в самом дальнем углу книжного магазинчика, около туалетов, и были единственными потенциальными покупателями в этой секции.

Я не видела ни постера обложки моей книги, ни своего фото в полный рост в розовом облегающем костюме.

Мы были так далеко от входа в магазин, что я даже не видела президента, стоящего на витрине.

Я взглянула на Викки с недоумением. Кажется, она сказала: сюрприз?

Викки широко улыбнулась и указала на полку рядом с огнетушителем. Маленькими черными буквами на ней было написано: «Культорологические науки».

Я нахмурилась и в растерянности покачала головой.

Она постучала пальцем по одной из книг.

Обратите внимание: я сказала «одной из книг». Потому что на самом деле она была здесь в одном-единственном жалком экземпляре.

Наклонив голову чуть-чуть вбок, я смогла прочитать название на корешке – «К черту любовь».

– Вуаля! – воскликнула Викки, как мне показалось, с мнимым воодушевлением. – Это твоя книга! В продаже! В книжном магазине «Скрибнерс» на Пятой авеню!

Бедная Викки. Она работала не покладая рук над этим проектом, боролась изо всех сил, подвергала риску свою карьеру, идя против всех и вся в этом гадюшнике под названием «Баннер-хаус». И теперь ей приходится играть роль восторженного фаната проигравшей команды… и все ради меня.

Однако это было уже слишком. Я опять впала в уныние. Вряд ли сюда вообще кто-либо заходит, если только не для того, чтобы пройти в туалет или потушить пожар.

Борясь с грозящими хлынуть слезами, я вытянула руку и с нежностью погладила корешок моей одиноко стоящей книги.

– Одна? – тихо спросила я. – Всего одна? Столько проделанной работы… ради одной книги? – В горле у меня застрял ком. – Если кто-то ее купит, получится, что ее никогда и не существовало.

– Нет, нет! – с горячностью возразила Викки.

Я с надеждой взглянула на нее.

– В «Даблдей»[12] продается еще одна.

Думаю, она сама поняла, как жалко это звучит. Глубоко вздохнув, Викки обняла меня за талию, и мы в обнимку вышли из магазина, прижимая к бокам сумочки.

– До свидания, мистер президент, – помахала я рукой двойнику Дж. Ф. К. на витрине.

Мы шли по Бродвею и Пятидесятой улице, не замечая красоты солнечного дня. По крайней мере, я не замечала. А Викки тем временем планировала наш следующий шаг.

– Барбара, я знаю, ты думаешь, что это полный провал. Но поверь, это еще не конец. Я что-нибудь придумаю.

Она остановилась и посмотрела наверх, прижав палец к подбородку, будто бы собиралась придумать что-то прямо на ходу.

Потом я поняла, что она не просто думала над чем-то – она читала. Читала что-то над нашими головами.

Я подняла глаза. Это была надпись над знаменитым театром Эда Салливана:[13] «Поистине фантастическое шоу в это воскресенье. Не пропустите».

– Вот если бы мы могли протолкнуть твою книгу в шоу Эда Салливана, – мечтательно протянула Викки.

– Да уж, – тоскливо отозвалась я. Шоу-варьете Эда Салливана было моей любимой телевизионной программой. Никогда нельзя было догадаться, кого он пригласит в свою следующую передачу. Акробаты из Китая. Человек, метающий диски. Джуди Гарленд, Фрэнк Синатра и Дин Мартин. Однажды я даже видела живого Элвиса, хоть и только до пояса.[14]

Певцы, акробаты, трюки с собаками, кукольный театр. Но книгу я там никогда не видела.

– Как именно ты собираешься протолкнуть книгу на шоу Эда Салливана? – поинтересовалась я у Викки.

В ответ она загадочно улыбнулась, и в мозгу у нее лихорадочно завертелись колесики. После того как ей удалось выжить в гадюшнике «Баннер-хаус», ей уже никто не был страшен.

Барбара

Я не верила своим глазам! Викки и я стояли за кулисами в театре Эда Салливана! Было так необычно смотреть шоу вживую, стоя на подмостках, а не дома, по обычному черно-белому телевизору! На сцене выступала группа медведей-акробатов, метающих тарелки. Прыгающие мишки то и дело наступали на подол моего вечернего платья.