Наталья Сафронова - Испанский вояж

— Ты что, братков собираешься хорошим манерам учить? Это даже у участкового не получается.

— Что ж, так и будем весь вечер это слушать? — возмутилась я.

— Тебе нужен конфликт с русской мафией в Испании? — Марина явно сгущала краски, чтобы охладить мой пыл.

— Брось, какая мафия, ты тоже начиталась всяких ужасов, — возразила я, тем не менее пристально вглядываясь в соседей.

Из пятерых сидящих за одним столом только двое не вызывали подозрений в причастности к криминальным структурам. Остальные трое, по манере держаться, круглым незатейливым лицам, обилию золота, сверкающего поверх футболок и на руках с короткими пальцами, вполне могли бы собирать дань с лоточников на Черкизовском рынке. То что они перестали материться, меня несколько успокоило, но неприятно было оставлять такую компанию у себя за спиной. Я немножко сдвинула стул и поинтересовалась, что мы выбрали на ужин.

— Я буду баранину в вине, а ты — половину цыпленка, фаршированного апельсином с яблочным соусом. Устраивает? — Марина подняла на меня глаза поверх роскошной кожаной книжки меню.

— А можно не половину, а три четверти цыпленка? — сострила я.

— Можно, если не наешься, заказать еще половинку.

— Ладно, посмотрим, что они называют цыпленком.

Официанты начали вскоре приносить нам атрибуты парадного ужина и еду, причем их было столько, что, мне кажется, я не видела никого из них дважды.

После шпината, жирного, как сливки, и сливок, легких, как шпинат, бокала вина и хрустящего теплого хлеба мы откинулись на высокие спинки стульев, в приятном нетерпении ожидая горячего. Я стала оглядывать туалеты дам. Мое внимание привлекла чья-то обнаженная спина, видневшаяся в настолько глубоком разрезе черного платья, что его края стягивала резинка розового цвета. Это было довольно дикое зрелище, во-первых, потому что, несмотря на универсальность черного цвета, в этом сезоне он был совершенно недопустим, а уж с розовой резинкой на спине вообще на грани приличия. Я посмотрела даме на ноги в надежде увидеть розовые туфли, но они были тоже черные. Так одеться могла только женщина, не читавшая про моду даже в дамских журналах. Я поделилась с Мариной своим открытием.

— Ну в этом есть свой шик, — возразила Марина, как всегда не соглашаясь со мной.

— В чем — в резинке? — я была возмущена.

— Тебе не видно, подвинься вправо. Теперь видишь черный бантик в ее волосах? — Мы дружно захихикали. — Лица не видно, но профиль какой-то знакомый, — задумалась Марина.

— Ну и знакомые у тебя! — заметила я, склонившись к тарелке со своим весьма крупненьким цыпленком, благоухающим жареной корочкой и имбирем.

— Они такие же мои знакомые, как и твои, — Марина взирала на целый тазик баранины, который ей предстояло съесть.

— Мне плохо видно, кто это? — чтобы произнести это, мне пришлось вернуть мой язык на место, после того как я его проглотила вместе с кусочком апельсиновой начинки.

— Жена кинорежиссера, который снял фильм про то, что украшает внутренний зал этого ресторана, — Марина любила разгадывать кроссворды и делала это блестяще. Иметь подругу с таким интеллектом и характером, я вам скажу, не просто, но приятно.

Я напряглась:

— Там стеллажи с винами. Ага, значит, «Истина в вине» Иоселиани? Ты что, знаешь в лицо его жену? — Я была изумлена.

— Нет, я не про вино. Что мы видели у входа?

— Механическое пианино. Теперь дошло. Значит, ты права, что бантик и резинка — это шик. Она же у нас чуть ли не министр моды, кому же, как не ей, знать, что носить летом в Испании.

Знаменитое семейство, возглавляемое главным детским и государственным поэтом, всегда было объектом пристального внимания публики. Два брата-кинорежиссера соревновались в числе почитателей и поклонниц. Личная жизнь всех членов семьи давала повод журналистам писать, а публике — читать. Практичный старший брат решил не давать больше зарабатывать на себе другим и выпустил две книги с исчерпывающими интимными подробностями своей жизни с многочисленными женами. Также он поведал миру о патриархальных нравах семьи, весьма нетерпимой к женской независимости и яркой индивидуальности. Казалось, поставлена точка на описании его романов, но не тут-то было. Он женился еще раз — и опять стало о чем сплетничать. Младший брат — кумир нашей юности — женился всего дважды: первый раз на дочери великого певца, ставшей прекрасной актрисой, чей характер явно не соответствовал мужскому культу в семье. А второй брак — на даме с черным бантиком на голове — принес ему, кроме постоянства, еще и троих детей. С удовольствием обсудив прошлое этого могучего семейства, мы перешли к настоящему. Убедившись, что могучий красавец с лучистыми глазами, которого не испортили годы, в зале отсутствует, Марина тяжело вздохнула и сказала о его жене, разговаривавшей с невидимым для нас собеседником:

— Все бы ничего и к бантику можно было бы не придираться, но уж больно она им породу подпортила. Все дети такие неинтересные.

— Ну нет, младшенькая, которая «Оскара» получила, очень даже симпатичная, — возразила я, желая быть объективной.

— Да она уже выросла и, наверное, стала, как остальные. Уж насколько мне хотелось баранины и то больше не могу, — Марина отодвинула тарелку и выпила вина.

В это время за шумным столом сзади нас затянули песню: «Напрасно старушка ждет сына домой…» Я обрадовалась:

— Вот и до песен дошло, значит, нас обижать не будут. Давай подпоем!

— Сиди, подпевала! Тебе что, нужно, чтобы они к нам привязались? — охладила меня Марина, продемонстрировав свое умение просчитывать ходы вперед.

— Ну если петь нельзя, давай хоть десерт закажем. — Мне хотелось еще каких-нибудь удовольствий.

— Хватит, нам пора возвращаться: у нас завтра рано утром поездка в Гранаду, забыла? — спросила Марина, делая призывные жесты официанту.

— Такой вечер хороший, — начала канючить я.

— Приготовьте нам счет, — не ввязываясь со мной в дискуссию, велела Марина какому-то официанту.

— Это не наш, — заметила я.

— Знаю, но, похоже, здесь все обслуживают всех, поэтому все равно. Допивай вино, — скомандовала она. Видя, что мы начали собирать сумки, из-за соседнего столика, где песню уже допели, поднялся высокий парень и, немного косолапя, двинулся к нам.

— Здесь полиция есть? — тихо спросила я, прикрывшись салфеткой.

— Добрый вечер. Я хотел извиниться. Мы вам, наверное, мешали весь вечер, — весьма учтиво для владельца таких золотых цепей сказал посланец мира с соседнего столика.

Я от неожиданности начала улыбаться и кивать ему в знак согласия.