Елена Веснина - Превратности судьбы

— Вот именно из-за такой твоей позиции мы имеем то, что имеем. Ты ей потакаешь во всем! И вот результат — ты ее совершенно распустил, наглая девчонка ведет себя как хочет! — возмутился Самойлов.

— Не смей в таком тоне говорить о моей дочери, Боря! — возмутился Буравин. — Я этого никому не позволю!

— Я говорю только то, чего она заслуживает. И я не желаю, чтобы твоя дочь наносила душевные травмы Алеше, которому и без того слишком тяжело.

— Не учи меня воспитывать детей. У тебя есть двое сыновей, вот и направь, пожалуйста, свою энергию на их воспитание, а Катю оставь в покое, — разговор принимал неприятный оборот.

— То есть ты отказываешься от разговора с Катей?

— Нет, разговор будет. Но я не стану угрожать Кате и требовать, чтобы она действовала по твоей указке!

— Это твое последнее слово?

— Да, последнее! — отрезал Буравин.

— Знаешь, Витя, после твоих слов и действий мне вообще кажется странным, что Катя до сих пор собиралась выйти за Алешу.

— Что-то ты зачастил к нам, Константин Борисович, — заметил смотритель.

— Некогда шутить, — раздраженно сказал Костя, — пора дело делать. Вы придумали, как разместить товар?

— Смотри, какой серьезный, — насмешливо сказал смотритель. — Бизнесмен!

— Не, Кость, не придумали, — сообщил Жора. — Сидим вот, ждем, может, присоветуешь чего?

— Да вы что, спятили? — перепугался Костя. — Почему ничего не готово?

— Расслабься, Константин Борисович, все под контролем, — успокоил его смотритель. — Толик, покажи!

Из дверей маяка вышел Толик с миной в руках. Костя так и застыл на месте.

— Это что… мина???

— Ага. Магнитная, — и Толик брякнул мину .прямо Косте под ноги. Костин испуг вызвал у Жоры смех.

— Не бойся, бизнесмен, теперь это — контейнер. — Толик ловко раскрутил корпус, внутри было пусто.

— Помещаем товар внутрь, цепляем к кораблю снаружи и — в свободное плаванье, — объяснил смотритель. — А в порту назначения ее снимают. И все дела.

— Да, здорово… — облегченно сказал Костя.

— Так что передай своему заказчику — пусть успокоится, он работает с правильными людьми, — с довольной ухмылкой сказал смотритель.

Таисия решила посетить Полину на работе.

— Таисия? Что ты здесь делаешь? Что-то случилось? — заволновалась Полина.

— Да, Полина, случилось.

— Что-то с Лешей??

— В общем, да.

— Что, говори! Он жив??

— С ним все в порядке. Это касается его и Кати.

— Господи, как ты меня напугала, Тася…

— Прости, я не хотела.

— Так что там с Катей?

— В общем, я хотела тебе сказать… Я надеюсь, ты правильно меня поймешь. Одним словом, она решила не связывать свою судьбу с Алексеем.

— Это ее окончательное решение? — спросила Полина.

— Боюсь, что да.

— Ну что ж, я давно подозревала, что именно этим все и кончится. Спасибо, что поставила меня в известность.

— Полина, я хочу, чтобы ты знала, что сейчас мне так же тяжело, как и тебе. С нашими детьми случилось общее несчастье — их чувства не выдержали такого тяжелого испытания…

— Перестань, Таисия. Не говори за них обоих. Чувства моего сына живы, как и раньше. А вот твоя дочь… Впрочем, нашей семьи это больше не касается.

Полина хотела уйти, но Таисия ее задержала.

— Постой. Я надеюсь, ты найдешь правильные слова, чтобы сказать об этом Алексею, и моя дочь не будет выглядеть в его глазах чудовищем? Она ведь этого не заслужила…

— Ты хочешь сказать, Леша-об этом еще не знает?

— Еще нет. Я думала, что ты как мать…

— Так вот зачем ты пришла на самом деле! Ты хочешь, чтобы я рассказала об этом Леше вместо твоей дочери?

— Ты должна понять ее, Полина, — на бедную девочку обрушилось столько испытаний, ей так тяжело… — попросила Таисия.

— Это каких же испытаний? Что же такого она пережила? — иронично спросила Полина.»

— Все эти трагедии последних дней…

— Они произошли с моим сыном! А не с ней! И теперь она хочет предать его! Предать именно тогда…

— Подожди… — попыталась перебить ее Таисия.

— …когда ему особенно тяжело, когда он больше всего нуждается в ее поддержке, ее любви, — —не слушая ее, продолжала Полина. — Это ты называешь испытанием?

— Послушай… — безуспешно пыталась что-то объяснить Таисия.

Но Полина была неумолима:

— Я достаточно тебя слушала. И скажу тебе вот что: если уж Катя решилась на подлость, пусть наберется хотя бы мужества сказать об этом Алеше сама.

— Катя ведь не виновата в том, что случилось с Алешей…

— Да, он стал калекой не по ее вине. Физически. Но она сделала все, чтобы покалечить его морально.

Каждая мать думала только о своем ребенке.

Разговор завершался, и Таисия еще не знала, указать или нет Полине то, что она собиралась. Можно было и не говорить, но она не выдержала:

— Знаешь, Полина, мне кажется, что я наконец-то начала тебя понимать… — тихо начала Таисия.

— О чем ты?

— Ты всегда была очень нерешительной. Именно поэтому сейчас ты не решаешься сказать Леше, что Катя не любит его.

— Причем здесь это? Моему сыну действительно трудно, эта новость может убить в нем последнюю надежду на будущее.

Но Таисия словно не слышала ее слов.

— Точно так же ты боишься признать, что до сих пор любишь моего мужа, — продолжала она.

— Это не так! — Полина смутилась.

— Ты прекрасно знаешь, что я права. Будь честнее. Неудивительно, что на твою семью свалились такие несчастья, — проницательным голосом подвела итог Таисия.

— Я не понимаю твоей логики, Тая, — Полина встревожилась.

— Да нет никакой логики! А есть высшая справедливость! — Таисия вдруг почувствовала себя высшим судьей. — Просто каждому по заслугам.

Но, говоря «каждому по заслугам», не надо забывать, что и вы сами — тоже этот «каждый», и неписаный закон возмездия распространяется на вас так же, как и на другого. Однако в этот момент Таисия об этом не думала.

Катя все никак не решалась набрать Алешин номер. Она долго собиралась с духом и наконец позвонила.

— Будьте добры, позовите, пожалуйста, Алексея, — сказала она, потому что трубку взяла Маша.

— Катя, это ты?

— Будьте так добры, передайте трубку Алексею Самойлову, — повторила Катя.

— Катя, я надеюсь, ты не скажешь ему ничего плохого? Алеша сейчас в таком состоянии….

— Я не обязана отчитываться перед тобой в том, что я ему скажу! Передай ему трубку! — Катя уже просто хамила.

— Значит, это будет что-то неприятное… Я просто прошу тебя найти правильные слова и не травмировать его. Я тебя очень прошу.

И Маша понесла телефонную трубку Алеше в комнату.