Запретные игры (СИ) - Вашингтон Виктория Washincton

Становится обидно.

Я уже смирилась с этим. Но так и не смогла понять.

Я никогда и никому ничего плохого не делала.

— Пошли, я проведу тебя и встретимся на обеде, — предлагает Давид, когда в коридоре становится слишком много людей и все пристально наблюдают за нами, соблюдая дистанцию.

Не хотелось бы, чтобы кто-то уловил суть нашего разговора.

— Да, пошли, — согласно киваю головой и следую за ним.

Мы медленно шагаем по коридору, оба в молчании. Этот разговор с Немировым все еще кипит у меня в голове. Меня раздирает смесь эмоций: гнев, обида, но и некоторое облегчение. Впервые за долгое время я услышала какие-то объяснения, даже если они и не полностью удовлетворили меня.

Мы преспокойно уходим от внимательных взглядов школьников, засевших на лавочках. Это ощущение неприкосновенности, по крайней мере на данный момент, дарит некоторую легкость.

Пока я с Давидом они меня больше не тронут.

Урок проходит достаточно быстро и спокойно.

Злата даже не смотрит в мою сторону, а я решаюсь её не трогать, пока она сама не захочет поговорить.

Как минимум, у меня сейчас нет ничего, что может её успокоить. Лишь то, что наоборот еще сильнее разозлит и выведет из себя.

Когда урок заканчивается, Давид уже ждёт меня около кабинета.

Мы вместе идем в кафетерий, в этот раз ничего не обсуждая по дороге.

Подмечаю, что окружающие не перестают пялиться на нас.

Мы набираем еду и садимся за столиком в уютном уголке. Настроение понемногу начинает наливаться позитивом.

Я целую неделю не могла спокойно зайти сюда, чтобы позавтракать.

Замечаю, как Злата, сидящая за столиком сама, пялиться в нашу сторону.

Делаю вид, что не замечаю.

Спрашиваю Давида, какие еще подробности он смог узнать у дружков Лаврова.

— Больше ничего, Дарин, — заверяет он. — Они лишь пешки. А твой враг качественно вбрасывает нужные вещи в нужное время. Тот дневник, что нашли вчера. Ты ведь его не писала?

— Нет, конечно, — отрицательно качаю головой. — Хотя там есть много всего, что совпадает с правдой. Даже мой подчерк. Даже Залата поверила.

— Почерк скорее всего скопирован с твоих писем, которыми ты обменивалась с мамой, — предполагает Давид.

Точно. Как я сразу вчера об этом не подумала?

— Может, стоит поговорить с учителями? — в голову стреляет идея.

— О чем? — он вопросительно приподнимает бровь.

— Ну как же. Спросить, кто действительно подкупал их взамен на оценки, — неужели он и правда этого не понял?

— Глупенькая? — хочу разозлиться на это, но он спрашивает это так мило, а на его щеках появляются ямочки. — Дарин, ты вообще понимаешь объем бедствия? Сейчас учителя - это тоже твои противники. Каждый из тех, кто замешан в этом, мечтает, чтобы главного антагониста не нашли.

— Но почему? — хмурюсь, пытаясь вникнуть в смысл его слов.

— Потому что как только найдут главного, он выдаст имена тех учителей, которые в этом участвовали. Наш лицей с самой востребованной репутацией а стране, Дарина. И ты даже предположить не можешь, какие суммы были полученным теми учителями, которые в этом участвовали. И насколько это все серьезно.

Он прав. Я и правда не представляла. До этих его слов.

Мы заказываем обед и, чувствуя облегчение, продолжаем обсуждать план дальнейших действий. Хотя я все еще ошеломлена открытиями, я чувствую, что теперь у меня есть опора и человек, с которым мы сможем преодолеть то, что может ждать меня впереди.

Надежда сгущается в моем сердце, и я знаю, что теперь буду идти вперед независимо от того, что говорят остальные.

Так я думаю ровно до следующего момента, когда жизнь снова начинает трещать по швам.

17

“У тебя все хорошо?” — получаю сообщение от инкогнито.

На уроке истории есть возможность ответить ему, так как учитель ушел ещё минут пятнадцать назад и, кажется, совсем забыл о нас.

“Да. Прости. Так много всего навалилось, что не могла тебе ответить” — быстро перебираю пальцами по нужным буквам.

“Жалуйся” — моментально приходит ответ.

Начинаю печатать, а потом останавливаюсь.

Инкогнито не знает кто я. С какого я города. Ему можно вывалить всю правду. Может, так станет легче? Обычно ощущала легкость, когда изливала ему душу.

«Ничего интересного, просто прошлые проблемы жить не дают» — вопреки своим мыслям, пишу совсем другое.

Мне вроде бы и хочется поделиться. Спросить хоть у кого-то совета о том, правильный ли я выбор сделала, когда приняла предложение Давида.

«До сих пор так жестко булят? Не успокоились?» — продолжает сыпать вопросами.

«Частично. Но теперь на меня хотят повесить подкуп учителей. Полностью» — признаюсь ему, не погружаясь в подробности.

«Тебе нужно прижать того парня, который за этим стоит»

«Если бы я знала, кто это» — тяжело вздохнув, отсылаю еще одно сообщение.

«Ты ведь говорила, что тот придурок, которому ты отказала»

После этого задумываюсь, как же кардинально все изменилось буквально за два дня. Особенно с момента нашего последнего общения.

«Это не он» — обреченно признаюсь я.

Скорее всего Давид и Злата правы. Только от такого открытия совсем не становится легче. Наоборот, значительно хуже. Потому что других вариантов, кто так сильно меня ненавидит, у меня нет.

«Ого, получается, ты о чем-то мне не рассказала?» — улавливаю некий укор совести, так как раньше почти обо всем писала ему.

Ну, кроме общения с мамой.

Об этом и правда только Давиду решилась рассказать.

«Просто он под следствием. И точно отпадает»

«На твоем месте я бы не списывал его так быстро со счетов» — это сообщение вызывает непонятные эмоции.

«Почему? Это точно не он»

«Просто чуйка какая-то дурацкая. У тебя есть другие предположения, кем может быть этот урод?»

«Не знаю» — вру, потому что предположений не имею совсем.

Но когда даю такой ответ, самой кажется, что все легче. Хочу хоть так немного обмануться.

«Расскажешь?» — не знаю что именно вызывает такие эмоции, но это сообщение мне не нравится.

Совсем с ума, похоже, схожу и начинаю везде искать подвох.

«Нечего. Хорошего тебе дня» — спешно пишу, когда возвращается учитель и прячу свой телефон.

— Ты совсем с ума сошла? — спрашивает Злата, подлетая ко мне в коридоре после ещё одного урока. — Это Немиров так на тебя влияет?

— Ты о чем? — непонимающе смотрю на подругу.

Меня пугает такое ее поведение.

Полдня она бросала на меня обиженные взгляды и даже не старалась заговорить, а теперь подбежала и я даже не понимаю, в чем на этот раз пытается меня обвинить.

— Твоя страница, — она буквально шипит, а ее руки трясутся. — Тебе мало буллинга? Холодцова тебя за твое с землей сравняет. Да и ее Стрельцов порвет на кусочки, если это его репутацию подпортит.

— У тебя все в порядке, Злата? Что не так с моей страницей? — холодок начинает пробегать по коже, так как я понимаю, что очередная жесть где-то близко.

Злата тяжело вздыхает и доставая свой смартфон, начинает быстро искать что-то.

После подносит ко мне и показывает экран.

Липкий пот и мурашки пробирают тело.

«Интересно, Холодцова действительно не понимает, что уже каждый видит, как она пытается охмурить молодого информатика?» — гласит надпись в посте и к ней прикреплена фотография одноклассницы, которая стоит наклонившись у преподавательского стола и недвусмысленно улыбается учителю.

— Я тут причем, Злата? Я даже не знала об этом, — восклицаю, не веря своим глазам.

Естественно, о том, что одноклассница неровно дышит к учителю, догадывалась. Это очевидно, стоит лишь хоть раз увидеть, какие взгляды она на него бросает и как заискивающе пытается постоянно поговорить и спросить что-то.