Ненависть и наслаждение - Шанора Уильямс

— Как?

— В том-то и дело. Я не уверен, хочу ли быстро покончить с ними или заставить их страдать немного больше. Я хочу, чтобы они страдали, но чем больше думаю об этом, тем больше меня напрягает то, что они опустошают меня. Чем дольше они остаются там, тем слабее и уязвимее становлюсь я.

Как бы мне ни хотелось увидеть, чтобы они тоже страдали, думаю, если покончить с ними быстро, я буду не так сильно ощущать вину. Разве не печально, что я до сих пор испытываю угрызения совести из-за людей, которые хотели видеть меня мертвой, которые причинили мне огромные страдания и боль?

— Мне казалось, ты сказал, что хочешь, чтобы я избавилась от них, — бормочу я.

— Я передумал.

— Почему?

— Потому что это не то, чего бы хотел Лион. Он хотел бы, чтобы я сам разобрался с этим. Кроме того, это действие добьет тебя еще больше. Я видел, как ты отреагировала на убийство Кевина. Ты с трудом смогла это переварить. С ними будет хуже. Ты хотела доверять Франческе. Я считал, что ты не должна доверять ей, и не без причины. Теперь ты видишь почему.

— Потому что ей никогда нельзя было доверять, — шепчу я.

— Да, ей нельзя. Поэтому я только использовал ее. Никогда не жаждал ее и не хотел сделать своей. Мне было плевать на нее. Ее нужно было купить, иначе на кону была бы моя жизнь. Мужчины, у которых она была, терпеть ее не могли. Она раздражала и была в отчаянии. Она усердно старалась, но такие мужчины, как я, не хотят, чтобы было легко. Нам нужен тот, кто устроит бой. Бросит нам вызов. Кто заставит нас сомневаться в себе. Думаешь, она дала тебе этот завтрак по доброте душевной? Нет, она дала тебе его, чтобы заманить меня, чтобы привлечь внимание. Она хотела меня, и знала, что не доберется. Если только через тебя.

Он разглядывает меня своим жестким взглядом. Солнце отражается в его глазах, но даже в этом случае они по-прежнему темны. Я с трудом могу сказать, что они карие.

Он приподнимается и встает. На нем только пара боксеров, и он без рубашки.

— Это случится сегодня, и ты увидишь, что я делаю с людьми, которые думали, что им удастся уйти от расплаты за причинение вреда женщине, которую я обожаю.

В мгновение ока он оказывается в гардеробной, и я слышу, как он одевается. Драко возвращается через несколько секунд в серой рубашке на пуговицах, шелковом темно-синем галстуке и темно-синих брюках.

На нем кожаные туфли, которые он носил в тот первый день, когда мы встретились. Ясно, что эти туфли для дела.

Он входит в ванную, чтобы почистить зубы и пригладить волосы водой с небольшим количеством геля. Вернувшись, он подходит к моей стороне кровати и берет меня за подбородок. Запускает руки в мои волосы и его полные мягкие губы касаются моих. Я чувствую бабочек в моем животе и тепло, растекающиеся по телу. Мое сердце сжимается, и я стараюсь изо всех сил не стонать от его неожиданных объятий.

— Больше никто не причинит тебе вреда, — шепчет он мне в губы. — Пока я жив и дышу.

Я киваю, прикусывая зубами его нижнюю губу.

— Ты веришь тому, что я говорю?

Сначала я колеблюсь, но знаю, что нужно сказать то, что он хотел бы услышать. Поэтому киваю.

— Да, я верю тому, что ты говоришь.

Он изучает каждую черту моего лица.

— Хорошо. — Отстранившись, он поправляет галстук и прочищает горло. — Уже почти 7:30. Освежись и встретимся на террасе на завтрак. Сегодня мы едим одни. Нам есть что обсудить.

Я хмурюсь.

— Терраса?

— Патанса знает, где это. Она будет у двери, чтобы сопроводить тебя. — Он подходит к двери и распахивает ее.

— А ты где будешь в это время? — спрашиваю я.

Драко раздраженно вздыхает.

— Разделаюсь с моим проклятым кузеном, — бормочет он, а затем удаляется, закрывая за собой дверь.

Глава 8

Искупление

Я зачесываю волосы назад в гладкий низкий пучок. Надеваю одно из белых платьев, купленных для меня миссис Молина. Оно прекрасно. Без рукавов, с большим V-образным вырезом на груди. Приталенное, плотно прилегающее к груди и бедрам.

Оно почти напоминает мне свадебное платье — очень дешевое, но для того, у кого мало денег, оно было бы идеальным.

Когда смотрю на свое отражение в зеркале, чувствую, как мои глаза наполняются слезами от воспоминаний о моем старом свадебном платье, гадая, где оно может быть. Одна из служанок, должно быть, выбросила его после первого же душа, который я приняла здесь. С тех пор я его не видела.

Я быстро вытираю слезы и выхожу из ванной. Это прошлое. Я не буду зацикливаться. Я подхожу к двери, и когда открываю ее. Патанса ждет напротив, скрестив руки.

— Он ждет тебя, — бормочет она.

Я киваю.

— Знаю. Я не могла решить, что надеть.

Она осматривает меня сверху донизу.

— Я скажу, что это платье для сегодняшнего дня слишком чистое.

— Что ты имеешь в виду?

Она слегка улыбается.

— Я думала, ты уже знаешь.

Точно. Клетки. Бэйн. Франческа. Смерть.

Вместо того, чтобы спускаться по ступеням, она продолжает идти вперед, и я внимательно слежу за ней.

— Патанса, можно тебя спросить?

Она поворачивает голову ко мне, но не встречается со мной взглядом. Я вижу, какого цвета ее глаза. Ореховые.

— Зависит от того, что ты спросишь.

— Как ты выучила английский, если провела здесь всю свою жизнь?

Я догоняю ее и она, наконец, смотрит на меня. Она останавливается перед французскими дверями. Мы видим Драко, стоящего у ограждения к нам спиной. Он прижимает к уху свой мобильный телефон. Ветер играет с густыми прядями его черных волос.

Она внимательно смотрит на него, прежде чем заговорить.

— Он научил меня. Я знала Шефа с юности. Если я не могла быть сильнее, он хотел, чтобы я была умнее мужчин. Ребята, как Бэйн и Гильермо, и... Пико, они учились сами, потому что часто ездили в Соединенные Штаты.

— Ты когда-нибудь была там раньше? — спрашиваю я.

Она качает головой.

— Нет, — и затем улыбается. — Но было бы неплохо поехать.

Я пожимаю плечами.

— Там очень много интересного.

— Шеф сказал, что однажды позволит мне поехать. Но он сказал это три года назад. Я уверена, он думает, что мне здесь безопаснее и, честно говоря, наверное, он прав.

Мы обе смотрим, как Драко оборачивается и смотрит на дверь. Он щелкает пальцами, указывая