Надежда для Бирюка (СИ) - Наталия Романова

Я наблюдала за процессом, будто участвовала в кулинарном шоу. Прямо сейчас главный шеф-повар должен вынести вердикт моему блюду. И мне лично, как повару, человеку и… женщине.

— Вкусно, — проглотив несколько кусочков, сказал Митрофан Яковлевич, отложив остальное в сторону.

Что ж… решила не подавать вида, что стало обидно.

— Я посмотрела анализы Вовы и Василисы, всё хорошо, — суетливо сказала я, чтобы чем-то заполнить пространство, которое наполнялось густым, дурманящим туманом, от которого холодели ноги, зато в груди и внизу живота становилось нестерпимо горячо.

— Видел, — всё, что ответил Митрофан Яковлевич, напомнив, что с достижениями цивилизации он знаком.

Зайти на необходимый портал — не проблема.

— Спешу я, — встал Митрофан Яковлевич. — Если выявятся недостатки, — он скользнул взглядом по полу от порога до стены, — звоните.

— Х-хорошо, — буркнула я, подскакивая, как ужаленная.

Митрофан Яковлевич уже обувался, когда я выскочила в сени с завёрнутый в салфетку и пакетик кекс, отрезала половину.

— Вот, — протянула я. — Передайте, пожалуйста, детям… что могу… — замешкалась я, начала заикаться под нечитаемым, непонятным взглядом.

Ну, дай же понять… хоть какой-то знак, хоть что-нибудь…

— …Митрофан Яковлевич, — выдохнула я, выдохнувшись самой.

Сдулась, словно шарик воздушный, превратилась в тряпочку.

— Митрофан, лучше просто Митрофан, — было ответом мне.

Он осторожно забрал из моих руку свёрток, посмотрел ещё раз неясным взглядом, с мало чего выражающим лицом, поблагодарил, вышел…

И как прикажите это понимать?

Может, я соль с сахаром перепутала?

Попробовала свою выпечку сама. Кекс как кекс, не десерт Павловой, но есть можно.

Что этому Митрофану надо?..

Три последующие недели пролетели почти мгновенно.

Время перед Новым Годом, в предпраздничных хлопотах, всегда летит со скоростью света.

Плюс работы прибавилось, люди шли сплошным потоком, распробовав медицинскую помощь в шаговой доступности.

Когда я только переехала, предстоящий праздник меня не пугал, однако навевал тоску.

Одинокий Новый год — напоминание о собственной никчёмности, ненужности, убогости какой-то.

Стоя на пороге тридцатилетия, пусть почти тридцатилетия, самый главный праздник встретить не с кем.

В какой момент я настолько фатально ошиблась в своей жизни?

Сейчас, благодаря всеобщей суете, я невольно включилась в новогоднюю круговерть.

Украсила ФАП, дом, правда, похоже, мы оставались без ёлки, но не беда. Купила пушистые ветки у бабульки рядом с магазином, водрузила в вазу, доставшуюся от прошлых хозяев, накупила разноцветных гирлянд. Лада нарезала снежинок из бумаги — вот и новогоднее настроение подоспело.

Готовились к утреннику в садике, ещё наши пупсы должны были выступать на сцене местного ДК в праздничном концерте. Для дочки грандиозное событие, которое она ждала с трепетом дебютантки.

И все эти дни между мной и Митрофаном что-то происходило на тех, неясных, недоступных вибрациях, которые невозможно объяснить, но чувствуешь всеми фибрами души.

На самом деле мы виделись от силы четыре раза. Три вскользь поздоровались — на почте, рядом с домом тёти Зои, когда он разговаривал с Сергеем, и в магазине, оживлённо беседующим с Настасьей…

Один раз проехал мимо, я не сразу сообразила, что прошелестевший шинами внедорожник — Митрофана.

Остановился недалеко от магазина. Из машины выскочила Настя, весело помахала рукой тому, кто остался в салоне, побежала в сторону своего дома, виляя пятой точкой.

И только через несколько секунд я сообразила, кто именно привёз продавщицу. Понимание кольнуло болью, пусть я и собрала волю в кулак.

Мало ли, какие вибрации я себе выдумала… Митрофан не обязан чувствовать то же самое, что я, никто не обязан.

Просто… просто… просто…

У меня давно мужчины не было, мерещатся посылы от Вселенной.

Прибавила шагу, свернула в ближайший проулок, смахнула застывшие на морозе слёзы, добежала до ФАПа, зашла в кабинет, начала готовиться к вечернему приёму.

Через несколько минут получила сообщение от абонента «Гучков Митрофан Яковлевич».

«Не ревнуй», — было написано там.

Я несколько раз перечитала, зависла, думая, что ответить.

Хотелось что-то остроумное, едкое, на грани, получилось лишь:

«Не ревную. Не вижу причин».

Подумаешь, высадил продавщицу у дома. Не сам же высадился у неё дома, хотя, кто знает. Свечку никто не держал.

Настасья ничем не хуже любой другой девушки. Молодая, симпатичная, в поиске, без шлейфа некрасивых историй за спиной — я навела справки, да.

Митрофан вдовец, два с лишним года как. Жена ушла от онкологии. Последние месяцы жизни они вряд ли жили половой жизнью, значит, время вынужденного воздержания вырастает.

И даже если потеря любимой стала нестерпимым ударом, жизнь неминуемо должна была взять верх над скорбью.

Поэтому и не ревную, потому не вижу причин. Выходит, Настя, а я, выходит, ошиблась.

Просто противно, больно, и от осознания нелепости собственных чувств более муторно становилось. Стыдно перед собой за собственные мысли, самообман.

«Был в райцентре, автобус отменили, захватил Анастасию и Ляушину Степаниду Михайловну».

«Не понимаю, зачем мне эти подробности, но держи в курсе», — с широкой улыбкой ответила я.

Больше Митрофан не ответил ничего, не появился, я почему-то не ждала. Просто жила в ожидании праздника, и речь вовсе не про Новый год.

Глава 8

В Дом культуры мы с Ладой собирались, как на бал. Дочка со всей возможность торжественностью несла костюм Снегурочки — такая честь выпала. Первая серьёзная роль — и сразу на большой сцене.

Я обновила цвет волос и причёску. Вышло не хуже, чем в Красноярске, удалось найти хорошего мастера.

Самостоятельно проведённый курс массажа для лица должен был вернуть тонус коже, если не справился, макияж мне в помощь.

Неизвестно для чего нанесённое на всё тело молочко с едва уловимым нежно-пряным ароматом стало завершающим штрихом.

Вызывающе наряжаться не стала. Единственное вечернее платье, оставшееся от прошлой жизни, осталось висеть в шкафу.

Остановила выбор на брюках и бирюзой блузке, подходящей к цвету глаз. Одновременно ярко и сдержанно. Уместно.

Вместе со всеми родителями толпилась за кулисами, помогала переодеваться, подбадривала юных артистов, обещала им настоящий фурор.

До наших крошек выступала местная театральная студия с небольшой, симпатичной постановкой. Следом ансамбль народных песен и танцев, потом ещё одна танцевальная группа, на этот раз подростков, с современной постановкой.

Приехали коллективы из соседних районов. Танцевали, пели, демонстрировали прочие таланты. Показали спектакль «Питер Пэн». Любительски поставленный, без сложных декораций и костюмов, но очень милый. Мне искренне понравилось.

Между выступающими выходили официальные представители власти. Коротко поздравляли односельчан, некоторых выделили отдельно, дарили подарки.

Выглядело душевно, как-то по-родственному, совершенно безобидно.

Зрители выкрикивали беззлобные шутки. Артистов подбадривали, в случае ошибок не свистели, не осмеивали, терпеливо ждали, когда соберутся, и всё получится.

Неожиданно на сцену вызвали меня, раздались громкие аплодисменты, народ