Договор на нелюбовь - Евсения Медведева

я выполнила то, отчем ты просил. Ни о каком браке и речи быть не может!

– Ты уверена? – Царёв подошёл к калитке, обхватил прутья, взяв мою руку в свою. Глаза его сверкали даже в темноте, яркий аромат цитруса, оттеняемый пряным табаком и бергамотом, впорхнул в нос вместе с его выдохом, и голова закружилась.

– Ещё как! То, что у тебя много денег не означает, что ты можешь манипулировать людьми!

– Так, я сейчас озвучу свои условия и готов выслушать твои, как только ты созреешь, Катерина. Ты получишь то, что захочешь, если станешь моей женой на год. Перед тобой откроются все дороги, и уже никогда не закроются, слово даю. Но ты станешь моей на год.

– Ты больной.

– Возможно, но это мои условия.

– Прощай, Царёв.

– До встречи, Ростова, – Он отпустил мою ладонь, быстро сел в машину и уехал…

Глава 9.

– Ростова! Вставай! – крик с первого этажа разбудил меня. И это был вовсе не вкрадчивый голос мамы, а бас Севы Батюка.

– Батюк! – завизжала я и, завернувшись в плед, выскочила на лестницу. – Восемь утра! Восемь! Какого черта?

Мой любименький дружок сидел на последней ступени и чинил мясорубку, что спалила вчера мама. Она всегда его напрягала домашними делами, пользуясь мужскими руками.

– У меня выходной, поэтому собирай свою жопку и идём на пляж. Вот только позавтракаю, – Костя помахал мне и ушёл на кухню. – Ирина Николаевна, все готово. Теперь мне можно вот тех пирожков? Руки я помыл.

– Нахлебник, – сбросила пижаму, умылась и натянула джинсовый сарафан. – Мама, прекрати его подкармливать, говорят, потом не выгнать вот таких гостей.

– Кать, я его с первого класса подкармливаю, – мама поймала меня на последней ступени лестницы, не позволив броситься на нагло улыбающегося Батюка.

– Знаю, поэтому он вот так бесцеремонно вламывается в дом! Говорю же – не выгнать!

– Какая муха тебя укусила? – вступилась бабушка, обожающая Севу нежной любовью. – Что ты накинулась на мальчика?

– Мальчика? – я сняла с огня гейзерную кофеварку и пошла в столовую, где на веранде уже был накрыт круглый стол с белой скатертью. – Разве мальчики бывают двухметровыми, бабушка? Я думала, что это уже называется мужчиной.

– Кать, – опустил голову Батюк, стреляя в меня виноватым взглядом. – Ну, ладно тебе. Кто обидел?

– Её попробуй обидь, – хихикнула бабушка, выкладывая горячие булочки на блюдо. – Сама кому угодно голову откусит.

– Поэтому и одна до сих пор, – заржал Сева, неся булку ко рту, но я ловко вырвала его добычу и забрала себе корзину с дымящимися круассанами.

– Бабуля, – заныл он, давя на старушку сверхжалобным взглядом.

– Катерина! – бабушка хлопнула по столу рукой, и мы притихли. – С самого садика цапаются! Когда вы уже мирно жить начнёте?

– Никогда! – хором ответили мы и отвернулись друг от друга.

– Кать, а ты во сколько вчера вернулась? – Мама забрала у меня из рук булки, выставила их в центр стола, а на мою тарелку положила сосиски в тесте.

– А где ты была? – Сева забыл про обиду, обернувшись ко мне.

– С друзьями ужинала, – пожала плечами я, вспоминая чисто Царёвский жест.

– С какими?

– Сева, жуй, а то в твой рот оса залетит, как в прошлый раз!

– Там шмель был! Гигантский!

– Оса!

– Шмель!

– Стоп-игра, – на этот раз не выдержала мама. – Ни на какой пляж вы не пойдёте одни!

– С чего это? – снова в голос вскрикнули мы.

– Да вы же утопите друг друга, а дочь у меня одна, – Мама разошлась не на шутку, размахивая салфеткой. – Вас вообще нельзя одних оставлять.

– Чую я, они и стариками будут тросточками драться, – прыснула от смеха бабушка, явно представив абсурдную картинку.

– Я её в дом престарелых сдам, – улыбнулся Сева.

– За что? – охнула Мама.

– Так кто её замуж возьмёт? А мне такая сварливая бабка на шее тоже не нужна.

– Я убью тебя, Батюняша!

– Прямая угроза! Вообще-то я юрист, если ты помнишь.

– Да ты такой же юрист, как я бухгалтер!

– Или балерина, – в конец расхохотался Сева, протягивая ко мне свои руки.

– Отвали. Мам, ну, не пускай ты его, сколько можно повторять?

– Больше не буду, – шикнула мама. – Все! Хватит.

До конца завтрака за столом воцарилась тишина. После того, как со стола все было убрано, а воскресная посуда перемыта, я пошла собираться на речку. Аномальная майская жара плавила мозг с самого утра, поэтому нет лучше места, чем берег, рядом с шуршащей прохладной водицей.

Мама, естественно, слово своё не сдержала и отказалась топать с нами по пеклу, усевшись за фортепиано на веранде. Мы вышли в сад, что так сладко пах на такой жаре, а звук музыки становился все тише и тише.

– Я женюсь, – наконец-то сказал Севка, примирительности беря меня за руку.

– Что? – я даже вздрогнула от неожиданности.

– Да, Кити. Света беременна.

– Я поздравляю тебя, папаша! Это же нужно отметить!

– Как думаешь, я правильно поступаю? – Сева взлохматил свои волосы, выдавая этим нервным жестом свою растерянность.

– Я думаю, что, беря ответственность за своего ребёнка, ты уже поступаешь правильно. Вон, посмотри на меня? Выросла без отца, теперь ты и мучаешься с такой подругой. Хотя сам виноват. Выбрал – тяни лямку.

– Нет, Кать, ты – другое. Просто ещё не нашёлся мужик, кто твои шипы преодолеет.

В кармане пискнул телефон, а на экране высветилось сообщение с незнакомого номера:

«Время пошло».

– Зараза!

– Кто? Я?

– Ты, Батюняша, ты…

***

В баре, куда мы пришли с друзьями, чтобы отпраздновать эпохальное событие, было яблоку негде упасть. А так хотелось напиться как следует, чтобы стереть не только легкую горечь потери холостого друга, но и назойливые мысли, что крутились в голове.

Руку жгло от желания ответить на то смс. Но я держалась. Решила, что не вступлю на тропу войны, значит так и будет. Это не моя война.

В голове, конечно, картинка складывалась красивая: блондинчик ползёт за мной на коленях, умоляя о любви. Но в реальности все будет иначе, скорее, это я буду бегать за ним, выпрашивая внимания.

Таких мужчин не получится заманить, они помешаны на себе, своей работе и цели, что известна только им.

Он никогда не выберет спутницу. Будет лавировать до последнего, пока терпение не лопнет, а потом скинет балласт, утешив её новенькой «бибикой».

Любовь для него, скорее, ответственность, чем порыв души. Поэтому на эту скользкую дорожку из жёлтого кирпича вступают либо отчаянные, либо жадные. Я ни тем, ни другим качеством не обладала. К своему счастью.

– Кать, я столик нашёл, идём! – Сева потащил меня за руку вглубь толпы,