Ненужные дети. Прошлое между нами (СИ) - Лена Голд

голову на ее плечо. — И Сашка узнал. Если бы не он, я бы даже не заметила. Оказывается, Вик за нами наблюдал, когда мы из спорткомплекса выходили.

— Значит, наш мальчик действительно в твоём компьютере что-то нашел? Маша, ты же знала… Нет, ты была уверена, что рано или поздно этот день настанет. Что бы ты ни делала… Судьба — она такая… — гладит меня по волосам бабушка.

— Знала, ба, но… Страшно. Впервые за последние пять лет так страшно. Ты бы видела его…

— А Стас что говорит?

Я вдыхаю, вспомнив наш вчерашний разговор. Да, он очень хороший. Он такой, о каком может мечтать любая девушка. Нет, не прессует, не давит. Не разбрасывается приказами. Но вчера на эмоциях таким тоном попросил ФИО Виктора, что я почувствовал себя ужасно. Не хочу… Не хочу, чтобы кто-то знал, что это именно он — тот, кто сломал мне сердце и жизнь… Тот, кто отказался от детей, а сейчас явно вернулся за ними, узнав об их существовании.

Мы не поссорились с Левицким, но я ему попыталась аккуратно объяснить свою позицию. И он вроде бы понял, причем с первого раза, но… Я же не дура. Сразу поняла, что его не устроил мой ответ и, более того, разочаровал и задел.

Он хочет, чтобы я полностью впустила его в свою жизнь. Однако я, увы, к этому пока не готова, хоть и очень хотела попробовать с ним отношения. Но в то же время… Я не знаю, что будет теперь. После того, как Амиров появился… Он же все с ног на голову начал переворачивать. Уже! И ему хватило одного взгляда!

Смогу ли я отвечать взаимностью на чувства Стаса?.. Вот в чем вопрос. Слишком сложный для меня вопрос…

— Не знаю, бабуль. Я ему лишь боль причиняю…

— Он хороший мужик.

— Хороший, — подтверждаю.

— Но Виктор тоже был нормальным.

Мое сердце чуть ли не вырывается из груди. А из горла вылетает стон. Бабушка, поймав мой вопросительный взгляд, лишь выдыхает. А потом, встав, целует меня в макушку.

Она не до конца одобряла мой выбор. Тем более после того, как узнала, что Амиров был пьян, когда говорил мне гадости. Я постепенно рассказала ей все… Во время беременности. Да, неоднократно приходила к выводу, что, возможно, будь на его месте, я бы тоже поверила своей матери, но в то же время… Я не могла его простить за те слова. За те поступки… За то, что не увидел во мне ту, которой я была на самом деле.

Бабушке была знакома данная ситуация. То, как дети растут вдалеке от отца. Ее саму мама в одиночку вырастила. Меня тоже… А потом я стала жить с бабушкой…

Она выходит из спальни, оставив меня одну с мыслями, которые буквально уничтожают меня. Никогда не наезжала, не обвиняла меня в чем-либо, но сразу давала понять, если я в чём-то была неправа.

Быстро приняв душ, одеваюсь. Привожу волосы в порядок, наношу макияж на скорую руку и мы выходим из квартиры.

Дети без умолку разговаривают. Задают вопросы, смеются, а я не всегда понимаю, о чем они вообще беседуют.

Тревожно и… Опять это плохое предчувствие просыпается.

Преподавательница, пожелав всего хорошего, забирает Сашу с Дашей. Я же еду в офис, по пути вспомнив, что телефон я так и не включила. Вырубила его вчера, после того, как снова начала думать, что у меня паранойя.

Нахожу несколько пропущенных от Ника. Странно, он мне столько раз подряд никогда не звонил, а это значит, что что-то случилось…

— Ник, доброе утро, — говорю в трубку. — Прости, не услышала.

— Ничего, — слышу, как он выдыхает. — Скоро доедешь?

— Да, буквально семь минут. Что такое?

— Хотел сказать, чтобы не опаздывала. Сегодня важная встреча намечается. С новым владельцем компании. Ты тоже должна там поучаствовать.

— Значит, все настолько серьезно? — останавливаюсь на светофоре. — Ник, а ты уже с ним разговаривал? Ну, с тем новым боссом? Что-то я волнуюсь.

— Маш, я сам не имею ни малейшего представления. Два года назад Владимир Николаевич отдал нас в добрые руки, а сейчас… Посмотрим, что будет сейчас, Машуль. Приезжай, поговорим лицом к лицу.

Припарковав авто, выхожу и, стуча каблуками иду к входной двери. Получив от охранника улыбку, мужчины лет пятидесяти, которая лучше любого комплимента, понимаю, что выгляжу я неплохо, несмотря на то, что есть внутри меня некое беспокойство.

Уже в кабинке лифта, в котором оказываюсь с двумя другими сотрудниками, хмурюсь, который раз за последнее время ощущая до боли знакомый запах. И этот запах, кажется, преследует меня везде. Даже принюхиваюсь. Боже, ну нет, не может такого быть. Не могу я этот аромат ни с каким другим перепутать. Запах Виктора…

Выхожу, быстрыми шагами иду в кабинет Ника, коротко постучав и получив «Да», захожу, чувствуя, как пол из-под ног уходит.

— Маш, что такое? — Коля встревоженно смотрит. Поднимается и подходит. — Садись. Плохо себя чувствуешь?

И тут же дверь снова открывается, в этот раз заходит Олеся. Ее лицо покрыто багровыми пятнами. Сглатывает, едва наши взгляды встречаются и я сразу же делаю соответствующие выводы.

— Ник, — проталкиваю слова с трудом. — Имя… Имя нового владельца назови.

Олеся хмыкает.

— Ну… Виктором его зовут. Амиров Виктор…

— Не продолжай, — перебиваю. — Он где сидит? В кабинете Станислава Тимуровича?

— Что, черт возьми, происходит? — чуть ли не рычит Ник.

— Ничего такого, — усмехаюсь злобно. Поднимаюсь с дивана.

— Ты куда? — интересуется Олеся. — Пипец, блин! Опять все с ног на голову! — возмущённо говорит.

— Я не понял… Это тот самый, что ли?

— Тот самый, — отвечает Леся.

— Твою мать! — слышу за спиной, едва выхожу из помещения.

На ватных ногах иду в сторону кабинета бывшего… Точнее, уже нового босса. Этого разговора нам по-любому не избежать. И лучше пусть он наступит сейчас, когда я на эмоциях и могу высказать все, что думаю. Когда я зла и смогу противостоять ему.

Без стука распахиваю дверь. Застаю в кабинете сразу трёх мужчин. Ощущение, будто меня откинули на пять лет назад, когда я точно так же заходила в помещение, где сидели эти парни и смотрели на меня во все глаза.

— Прошу прощения, — говорю твердо. — Мы можем поговорить, босс? — цежу сквозь зубы, глядя на Виктора в упор. — Немедленно.

Мужчины встают, молча выходят из кабинета. Антон даже не смотрит, а вот Миша… Он лишь выдыхает.

Едва дверь захлопывается, Виктор встаёт. Он изменился. Черты лица стали жёстче, в глазах столько боли… Боль, которую я ощутила на себе по полной программе