Нелюдимый (СИ) - Алена Февраль

меня взяли на руки, а потом и понесли куда-то. Дернувшись, я приоткрыла залитые слезами глаза и обнаружила себя сидящей на коленях у Григорьева. Он качал меня на руках как маленького ребенка и беспрестанно гладил по голове.

— Пусти, — не сопротивляясь прошептала я, — ты во всем виноват… И эта дура Оля. Я вас терпеть не могу, меня тошнит от вас…

Обессилив, я стала стучать кулаками по Костиным плечам, но постепенно выдохлась и просто привалилась к нему на грудь. Под монотонный звук его сердца, я на ненадолго провалилась в сон. Сквозь сон, я почувствовала, что Григорьев положил меня на кровать и почему то сам опустился рядом. Очутившись в кольце его рук, я тихо пробурчала: «не трогай…» и снова провалилась в беспамятство.

Проснулась от жары и жажды. Открыв глаза, я тут же наткнулась на взгляд Григорьева. Он не походил на человека, который недавно спал, тогда почему он лежит со мной на кровати.

Отстранившись, я откинула запутавшиеся за время сна волосы, и тихо попросила.

— Пить хочу.

Кос посмотрел на меня как-то по особенному, по другому, а потом приподнялся на локтях и достал из-за кровати бутылку с водой.

Я молча взяла из его рук бутылку и стала жадно пить. Это была не просто вода, а вода с лимоном, поэтому я выпила целый стакан точно.

Напившись, я отдала бутылку Григорьеву, на что тот как-то пьяно улыбнулся и шепотом сказал.

— Ты совсем другая после сна.

— Не поняла! Какая я? — отодвигаясь от него ещё дальше, недоуменно спросила я.

— Милая… живая и очень красивая.

Я дар речи потеряла от его слов. Мне таких слов никто и никогда не говорил. Тем более я была уверена, что выгляжу сейчас ужасно. Глаза от слез скорее всего отекли, а на голове — воронье гнездо.

Воспользовавшись моим молчанием, Костя придвинулся ко мне и провел ладонью по щеке. Потом он также осторожно провел большим пальцем по моей верхней губе, следом — по нижней и… И я даже пикнуть не успела, как его губы накрыли мой рот. Придя в себя, я попробовала отстраниться от поцелуя, но Кос не дал мне такой возможности.

Сейчас его поцелуй отличался от бешеных поцелуев в лесу, но и он не был мне особо приятен или желанен. Костя целовал медленно и не глубоко. Его губы еле касались моего рта, но руки держали меня довольно крепко в своих объятиях. А когда его ладонь со спины переместилась на попу и сжала одно полушарие, я дернулась так сильно, словно меня кипятком окатили.

Отстранившись, я уткнулась носом в его шею и очень грубо прошипела.

— Убери свои ласты от моей попы. Быстро.

От его реакции я просто опешила. Он рассмеялся! Это псих ещё сильнее сжал меня в объятьях и рассмеялся.

— Убрал, Кира. Убрал. Не злись и прости. Я не смог удержаться, ты сейчас такая… сладкая что-ли.

Растерявшись от его реакции и последующих слов, я сразу не смогла найти достойный ответ.

— Давай лучше пообедаем. Можем спуститься вниз, а можем и здесь сесть.

Он наконец выпустил мое тело из объятий и с улыбкой заглянул мне в глаза.

Как только Кос спустился вниз за обедом, я быстро поднялась с кровати и проверила телефон, стоящий на зарядке. Может Белка передумала или брат решил меня простить? Нооо… Но сообщений не было. Над иконкой ватсапа не светилось ни одной цифры, впрочем как и всегда. Белке я всегда писала и звонила сама, а больше подруг у меня не было.

С девочками у меня с детства не задались отношения. Сколько себя помню, я больше любила мальчишек и их бесявые игры. Кукол у меня никогда не было, а вот машины, самокаты, велосипеды, мопеды, мотоциклы… я обожала.

Тянет меня к свободе, ветру, шуршащему в волосах, вечернему небу, легкости…

С самого детства меня мучили многочисленные вопросы. Почему нельзя жить легко? Почему люди всё время думают о будущем, а не живут настоящим? Почему все вокруг попрекают меня любовью к свободе и нелюбовью к правилам?

Ладно ещё мужики — они априори должны пахать и делать любимую женщину счастливой. А-а! Ну ещё детей содержать, как мой папа.

А женщины то чего фыркают? Чего им от меня надо? Учат-лезут-упрекают.

Одна Белка меня поддерживает. Нашла себе «котика» и более-менее счастлива. Более-менее потому что бывает и в их паре #котобелок# проблемы.

Я тоже так хочу! Не сидеть же мне вечно у папы на шее. Я хочу найти себе того, кто позволит мне дышать полной грудью. У меня возможно и будет любимое дело, приносящие мне исключительно положительные эмоции, а не целеноправленное отрабатывание зарплаты. За деньги пусть отвечают «котики».

Сейчас среди моих знакомых, а большинство из них взрослые мужчины из мотоклуба, такого экземпляра не нашлось. Они все простые мужики, трудащиеся на среднестатистических работах. А по выходным они гоняют на своих классных мотоциклах или тусуются в гаражах, где доводят своих железных коней до идеала. Мы с ними уже пару лет общаемся и только раз одного из байкеров понесло на любовь. Именно этот один раз и увидела ОлЕнькина подружка и стуканула братцу. А в остальные времена, им больше женственная Белочка нравится, а не вечно гоняющая в джинсе Кира. Да и в большинстве своём, они женатые, хрен знает сколько времени, мужчины. Но моё искреннее восхищение мотоциклами, безумно их радует и стимулирует. Больше чем уверена, не одна из жён этих байкеров, с таким упоением как я, не слушает их долгие рассказы об эксклюзивности любимых мотоциклов. Конечно есть женщины-единомышленники и любительницы погонять, но в нашей компании таких пар нет.

Белкин парень тоже недавно купил себе мотоцикл, но на нем я так и не прокатилась, брат позвал меня на это проклятое озеро, где произошло то, что произошло….

— Может всё-таки спустимся вниз? — вытащил меня из размышлений громкий голос Григорьева, — тогда бабуля тоже с нами сядет обедать.

Я повернулась к мужчине и задумчиво поджала губы. Снова встречаться с Костиной бабушкой мне совсем не хотелось. Было отчётливо видно как она ко мне относится, да ещё и опозорилась перед ней… Но с другой стороны, кушать я хотела. Утренний огурец давно переварился и желудок уже во всю пел голодные песни. А хотя фиг с ним. Сегодня-завтра мне точно придется остаться у Григорьева, а это значит, что наши встречи неизбежны.

— Ладно, — еле выдавила я из себя и мы спустились вниз.

Костя первым подошёл к столу, а я очень медленно