Старшая жена. Любовь после измены (СИ) - Султан Лия

- Все ответы внутри тебя, - мама прикладывает ладонь к сердцу. - Это твоя жизнь и твой выбор. Но, чтобы не случилось, любое твое решение будет правильным.

- Ты говоришь загадками, - усмехаюсь я.

- И ты уже знаешь разгадку, - мама подмигивает мне.

- Тебе сейчас хорошо, мама? – мой голос дрожит, а мама снова улыбается.

- Мне хорошо. И легко. Здесь нет боли, - отвечает она.

- Айлин, ты помнишь, что я тебе рассказывала про переходный возраст «мушел жас»? - слышу рядом голос бабушки Алии.

Молчу, пытаясь вспомнить. Ажека вообще много, чего говорила. Она была умнейшей женщиной. Хоть и сложной.

- «Мушел жас» у казахов – это переходный возраст от одного периода к другому. Мы живем двенадцатилетними циклами, которые подобно кольцам составляют цепочку нашей жизни. И в этой цепи самые слабые места – места соединения звеньев. Я говорила тебе, что в 12 лет заканчивается детство и начинается молодость, с 25 лет - период взросления, а в 37 наступает зрелость.

Слушаю бабушку внимательно, а еще любуюсь ее нестандартной красотой и выдержкой. Ее обожал и боялся и муж-министр, и мой папа.

- Тебе исполнилось 37, и это самый тяжелый год в твоей жизни, - продолжает ажека. - Это время передачи энергии, опыта, накопленных знаний из одного возрастного состояния в другое. И сам момент передачи очень опасен, так как может случиться утечка энергии или ее потеря. Ты понимаешь, о чем я?

- Ты говорила, что в «мушел жас» человек может погибнуть, - дрожащим голосом говорю я.

- Не о том думаешь, Айлин, - недовольно качает головой бабушка. – Впрочем, есть смерть физическая, а есть духовная. Я говорила, что это опасный год, полный потрясений по всем фронтам. В 37 лет твоя задача не перенести негативную энергию и опыт в следующий жизненный цикл. Будь осторожна сама и не навреди другим. Ты же знаешь, какая ты у нас сильная?

- Я очень устала быть сильной, - горько выдыхаю я. – Я не знаю, насколько меня еще хватит.

-За тобой род. И он очень сильный, - говорит бабушка Алия. – Ты из рода Торе, а они - потомки Чингисхана и высшее сословие аристократической элиты. Торе А стоит особняком среди других родов, ведь это "Белая кость". Поэтому ничего не бойся и делай так, как я тебя учила. Ты слишком долго спала, моя дорогая. Но, наконец-то, проснулась.

Я смотрю на нее, потом на маму, затем на бабушку Жибек. Они улыбаются, как раньше, когда были живы.

- Время на исходе, Айлин, - говорит ажека, откладывая вязание. – У меня закончилась пряжа. А тебе пора возвращаться. Иди и не оборачивайся.

Я встаю и ступаю босыми ногами по холодному полу. Я - часть белого света, его продолжение. До меня доносятся обрывки фраз, мужские голоса и осточертевший писк приборов.

- Работаем дальше! – слышу я знакомый приятный голос, и в этот самый момент меня ослепляет яркая вспышка.

Медленно разлепляю веки и вижу серый потолок. Не могу ни повернуть голову, ни пошевелиться, ни говорить. Чувствую в горле трубку и от наличия инородного тела кажется, что задыхаюсь. Чтобы хоть как-то привлечь к себе внимание начинаю мычать. Помогает. Ко мне подходит медсестра и что-то говорит. Я не могу разобрать, что именно. Перед глазами все плывет, а в районе живота болит. Но не так как до операции. Надо мной склоняется анестезиолог. Что-то говорит, измеряет давление, убирает трубку и уходит. Я снова погружаюсь в глубокий сон.

Снова просыпаюсь. Боль уже терпимая, но пошевелиться не могу: руки и ноги привязаны к кровати. Я подключена сразу к нескольким аппаратам. Очень сильно хочется пить, во рту так сухо, что режет гортань.

- Пииить. Пииить, - шепчу не своим голосом.

- Пить нельзя, можно только губы смочить, - говорит мне медсестра.

На вид ей примерно пятьдесят лет. Она строгая, но глаза добрые. Женщина подносит ко рту кружку с водой, но я слушаюсь ее, и только смачиваю пересохшие губы.

- Вот так, молодец. Будешь хорошо себя вести, скоро в палату переведут.

- А почему я связана?

- Аааа, - тянет медсестра, - это чтобы провода не отлетели, если вдруг дернешься во сне.

- Понятно.

- Спи, жаным. Набирайся сил. Если что - зови.

Веки тяжелеют, наливаются свинцом. Проходит меньше минуты и я проваливаюсь в бездну.

- Сегодня как прошла ночь? – слышу сквозь серую дымку долгого сна.

- Хорошо. Быстро идет на поправку. Даже удивительно.

Я открываю глаза, и вижу перед собой доктора. Он замечает, что я проснулась и улыбается.

- Привет, спящая красавица, - бодро приветствует он. – Выспались?

- Дааа, - сипло отвечаю я. – А какой сегодня день?

- Вторник.

- Как вторник? – ошарашено переспрашиваю я. – Я помню, было воскресенье.

- Правильно, - слегка смеется мистер Икс, - Вы поступили вечером в воскресенье.

- Ничего себе.

- Дааа, - тянет он, и садится на стул рядом с кроватью. – Вы нас заставили поволноваться. Во время операции у вас резко упало артериальное давление, и началась гипкосия. Знаете, что это такое?

Хмурюсь, пытаюсь вспомнить. Кажется, у Лауры сразу после рождения была гипоксия.

- Кислородное голодание? - спрашиваю я.

- Можно и так сказать. Но все обошлось и вы с нами. Вы молодец, Айлин! Заново родились.

- Надеюсь, - пожимая плечами. – А как вас зовут?

- Арсен. Я заведующий отделением экстренной хирургии и ваш лечащий врач.

- Вы спасли мне жизнь, - говорю тихо.

- Это моя работа, - неожиданно Арсен кладет свою ладонь на мою, но я и не думаю ее убирать. Его легкое непринужденное прикосновение мне сейчас очень нужно. – Кстати, у вас очень настойчивая подруга.

- О боже, - прикрываю глаза. – Софья? Вы простите, пожалуйста. Она журналист на Пятом канале.

- Уже знаю, - смеется он. – Зато благодаря ей вы у нас теперь на особом контроле. Ваша подруга знает начальника Департамента здравоохранения.

- Нет-нет, пожалуйста, никакого особого отношения. Мне очень неудобно. А Софа у меня получит, - краснею от неловкости и уже думаю о том, как прибью Соню.

- Не переживайте. Ваши подруги готовы были ночевать под нашими окнами. Мы их еле выгнали, - он опять смеется, а я невольно ловлю себя на мысли, что у него красивый смех и добрые глаза.

- И еще кое-что, Айлин, - он вдруг становится серьезным и сосредоточенным. – Приходил ваш муж. Рвался в реанимацию, но мы не пускаем сюда родственников. Тоже обещал подлкючить связи, но мы ни для кого не делаем ислючений.

- Пожалуйста, - смотрю на него с мольбой, - не пропускайте его. Я не хочу его видеть.

- Понимаю, - кивает он, и мне кажется, что он знает обо мне больше, чем нужно.

СПРАВКА: Издревле все казахи делились на рода, которые в свою очередь входили в три жуза: Младший, Средний и Старший.Рода условно делились на четыре категории или уровня. Каждый казах обязан знать свой ру, то есть род.

Сословие торе находилось во главе Казахского ханства на протяжении всей его истории и имело ряд привилегий по праву потомков Чингисхана: титул султанов, из которых выбирался хан, владение своим феодальным уделом. Род торе относился к т.н. "ақсүйек" – белой кости, аристократии казахского общества в прошлом.

Глава 9

Арсен

Когда он увидел ее на каталке в приемном отделении, то сначала опешил. Подумал, что быть этого не может, снаряд в одну воронку точно не бьет. Но Айлин не была галлюцинацией. Она была пациенткой, которая остро нуждалась в помощи. Поняв, что у нее перитонит, Арсен сразу потребовал операционную, и уже через несколько минут женщина лежала на столе. А ведь это даже не его смена. Просто один врач внезапно сильно отравился, и Арсу пришлось выйти на замену.

В воскресное утро Арсену захотелось прогуляться на Терренкуре, где он любил бывать с женой. Сегодня ведь ее день рождения, и последние пять лет именно в эту дату он приходил сюда. Вера всегда говорила, что здесь хорошо думается. Смена в больнице выдалась тяжелая: две экстренные операции, родственники, которых пришлось успокаивать чуть ли ни всем отделением, полнейший завал по всем фронтам. После такого надо было отвлечься. Вот он и пошел к реке: успокоиться, подумать и расслабиться. Тут-то ему и позвонил подчиненный, который слезно умолял поменяться сменами. Арсен сел на ближайшую скамейку, открыл ежедневник и посмотрел расписание. Поскольку делать Арсену было нечего, и дома его все равно никто не ждал, он согласился. Отключив звонок, мужчина повернул голову и увидел ее.