Измена. Ты меня никогда не любил (СИ) - Даша Черничная

дергаю дверь на себя и крепко прижимаю к себе мать. — Папа? — смотрю удивленно на отца, маячащего за спиной матери.

— И тебе добрый день.

Проходят в квартиру, располагаются на диване. Мама смотрит с теплотой, но больше не спешит обнимать меня или заговаривать первой. Для матери отец — божество номер один. Она слушает его и выполняет его указания беспрекословно. Я уже смирилась с таким раскладом, но это не значит, что могу безэмоционально смотреть на родителей.

— Что за запах? — отец ведет носом.

— Ты, наверное, про тюльпаны? — киваю на столик, на котором стоит букет.

Отец кривится.

— Кислыми щами воняет.

— Я варила куриный суп.

Меня его слова не задевают. Я знаю, что пахнет хорошо. Я умею готовить и делаю это с удовольствием. Выпад отца говорит лишь об одном: я по-прежнему нелюбимая дочь.

— Хотите чаю? — решаю не обращать внимание на негатив.

— Нет, — резко осаждает меня отец. — Мы приехали на пять минут.

Класс. Мы не виделись полтора месяца, и все, что мне полагается, — пять минут.

— Это тебе, — без лишних вступлений отец кладет на стол какие-то документы и ключи от автомобиля.

— Что это? — спрашиваю с удивлением.

Отец снова кривится.

— Виссарион, — мать кладет ему на руку свою ладонь.

Пытается его успокоить, послужить буфером между нами. Она оборачивается и смотрит на меня:

— Мы узнали, что ты устроилась на работу, — говорит с улыбкой на лице.

— Секретуткой! — фыркает отец и даже не смотрит на меня.

— Помощником руководителя, — мягко поправляет мама. — Так вот, мы решили, что добираться на работу на общественном транспорте, тем более в такой холод — это кощунство. Ты наша дочь, и мы переживаем за тебя.

Ну да.

Отец забрал у меня деньги и машину два месяца назад. Вряд ли он думал о том, что я буду мерзнуть или голодать. Что-то изменилось. И мне это не нравится.

— Машинка очень красивая, — мама продавливает мягко. — Белый седан, «Мерседес». Я бы сама на такой ездила, но он слишком молодежный для меня.

И снова глупая шутка. А я не свожу взгляда с отца. Он смотрит куда угодно, но только не на меня.

— Нам пора, — встает.

Можно бы было врубить гордость и кинуть родителю в лицо эти документа от машины. Но она мне действительно нужна. Иногда мне приходится по работе ездить по городу, и это не всегда удобно. Ногу мокнут, мерзнут.

— Я могу встретиться с Майей?

Отец запретил моей сестре видеться со мной…

— Можешь, — кидает через плечо и выходит из квартиры, даже не попрощавшись.

С мамой прощаемся тепло. Они уходят, а осадок остается. Читаю документы на машину. Дарственная. Машина действительно хорошая и дорогая.

Подхожу к окну и выглядываю. Без труда нахожу ее. Припаркована под окнами. Пикаю сигналкой — отзывается.

Смотрю прямо перед собой, четко ощущая подставу. Не может быть все так просто. Телефон пиликает сообщением:

«Я все жду сказку…»

«Ты имеешь отношение к машине, которую отдал мне отец?»

Он же не сказал, что купил ее.

Обычно, если отец что-то делал для меня, то это было напоказ. Так, чтобы я валялась в ногах и целовала его ботинки, благодарила. Неважно, что он принес мне документы на машину. Отец ее не покупал.

Верчу в руках телефон. Ну. Давай же. Соври. Сделай это. Тогда я смогу запастись злостью на войну с тобой.

«Не имеет значения, кто ее купил. Важно то, что теперь ты не будешь мерзнуть по дороге на работу».

Выключаю телефон, так и не ответив на сообщение. Из кухни выходит Базилио. Он все еще слишком пугливый, поэтому не показывался родителям. Беру его на руки и глажу.

Рома не соврал. Он купил мне машину, и я приняла ее. Возможно, я пожалею позже, но пока что не могу поступить по-другому. Гордость — это очень хорошо. Особенно когда она не вредит здоровью. Решаю ответить и включаю телефон.

«Это не второй шанс или что бы ты там ни надумал себе», — пишу.

«Знаю. Ты всегда была умной девочкой, Дель. Мне положена сказка?»

«Не сегодня».

В ответ прилетает грустный смайл.

«Спасибо, Ром», — переступаю через гордость во второй раз.

«Расплатишься сказками».

Убираю трубку и ложусь на диван, Базилио ложится мне на живот. Урчит как трактор. Закрываю глаза и улыбаюсь. Сказки это хорошо. Жаль, что в моей жизни так и не случилась сказка…

Глава 13. Еще лучше

Рома

— Виссарион Арамович, приветствую, — захожу в кабинет к бывшему тестю.

Тот растягивает хищную пасть в широкой улыбке. Старый урод. И как только у этого козла могла родиться такая чудесная дочь? Не оскотиниться, не спиться, не сторчаться? Деля всегда была выше, чище своей семьи.

У отца Аделии при виде меня загораются глаза. Сто процентов он уже празднует наше с ней воссоединение. Этот мудак — последний человек, который узнает о нем.

— Здравствуй, Роман! Чему обязан? — усаживается в большое кожаное кресло и вальяжно постукивает по массивной столешнице.

Опускаюсь в кресло напротив.

— Не буду ходить вокруг да около, — кидаю перед ним документы на тачку. — Я хочу, чтобы вы отдали эти документы и ключи от автомобиля Аделии.

Вскидывает брови, пальцем подтягивает к себе бумаги, читает, отмечает марку и модель. Брови ползут еще выше.

— Не слишком дорого тебе выходит бывшая жена? — хмыкает.

— В самый раз, — отвечаю обтекаемо.

— Почему сам не передашь?

— Будет лучше, если это сделаете вы.

— Думаешь, от тебя не возьмет?

Думаю, да. Она мне на сообщения не отвечает, а тут тачка.

— Нахрена тебе это надо, Ром? — спрашивает и буравит меня взглядом. — Неужто надумал вернуть?

Старый хрыч — последний человек, которому я буду открываться.

— Считайте это компенсацией.

Громко и мерзко усмехается:

— Так надо было ей купить брюлики, тачка нахрена? Аделия столько не стоит.

Уебок.

Внутри закипает злость. Блять, хоть бы не сорваться на него. Не хватало нам семейного скандала с рукоприкладством. Потому что приложить его уж очень хочется. Причем довольно давно.

Встаю, поправляю пиджак:

— Аделия стоит гораздо больше. — У Виссариона загораются глаза. — Что ж. Мне пора. Надеюсь, что вы сделаете все, как я просил.

Сваливаю от греха подальше. Прыгаю в тачку, отправляясь