Темный покровитель - М. Джеймс

голубые глаза гневно пылают, а выражение лица складывается в жесткие, яростные черты. — Вы посмели прервать эту свадьбу, дон Морелли? Время для возражений было, когда мы говорили в последний раз…

— И я высказал их. Вы отказались меня выслушать. — Я чувствую, как сжимается моя челюсть, когда я смотрю на него сверху вниз. — Этот брак был заключен покойным доном Д'Амелио, но теперь я — дон. Дон Морелли, возглавляющий нью-йоркскую мафию, и я не согласен на этот брак. Если я так скажу, то прежняя помолвка не будет иметь юридической силы.

Глаза Игоря опасно блеснули.

— И вы так говорите?

Справа от меня раздается тихий шокированный вздох Джии. Краем глаза я вижу, как она дрожит и в ужасе смотрит на меня, ее рука все еще в руке Петра. Мне хочется вырвать ее, не дать ему прикоснуться к ней в этот самый момент, но я жду. Я чувствую, как от него тоже исходит напряжение, и я жду, жду еще и еще, пока нас не окружит моя охрана. Пока людей Игоря не станет больше.

И тогда я поворачиваюсь к нему лицом и говорю, мой голос спокойный и ровный:

— Я так и говорю.

— Сальваторе! — Джиа вскрикивает, и я вижу, как Петр тянет ее к себе. Щелчок предохранителей дюжины пистолетов эхом отдается в церкви, и священник выходит вперед, выражение его лица встревожено.

— Это дом Божий, — резко говорит отец Маккаллум. — Здесь не будет крови.

— Так и есть. И брак должен состояться здесь, сегодня. — Я поворачиваюсь и тянусь к руке Джии, которая все еще сжимает руку Петра. Он пытается остановить меня, когда я беру ее за руку, отворачивая от него, но двое из моих людей выходят вперед, держа оружие наготове. — Пахан, если ты хочешь уйти отсюда живым и с сыном, я рекомендую тебе сказать ему, чтобы он сделал несколько шагов назад.

Челюсть Игоря сжимается от ярости так сильно, что я почти слышу скрежет его зубов.

— Дон Морелли, из уважения к вашему предшественнику и нашим договоренностям я дам вам еще один шанс одуматься. Отступите и верните невесту моего сына. Мы продолжим путь как ни в чем не бывало. — Он натянуто улыбается, обнажая слегка кривые зубы. — В конце концов, я могу вас понять. Ваша крестница — прекрасная женщина. Любой мужчина захотел бы ее. А вы теперь новый дон — вы можете ревновать, что дон Д'Амелио не передал ее вам. По старым правилам это было бы логично — вы его наследник, она — его дочь. Но он решил по-другому. — Взгляд Игоря встречает мой непоколебимый взгляд. — Возможно, вы чувствуете себя обманутым, лишившись прекрасной молодой невесты, которая должна была лечь в вашу постель.

Я чувствую, как вздрагивает Джиа. Горячий гнев пылает в моей груди, и мне становится трудно мыслить здраво. Мне хочется схватить Игоря за ворот пиджака и почувствовать, как мой кулак встречается с его челюстью, как хрустит кость, как на пальцах выступает горячая кровь. Прошли годы с тех пор, как я участвовал в бою без оружия, с тех пор как я нажимал на курок. С тех пор как я оказался в положении, позволяющем прибегать к такому насилию, к которому я прибегал однажды, когда был моложе. Когда я был нужен Энцо для разных дел.

Но сегодня это насилие только усугубит ситуацию. Я могу защитить Джию словами лучше, чем кулаками.

— Желание здесь ни при чем, пахан, — жестко говорю я ему. — Но в одном ты прав. Я — новый дон. И что бы я ни делал раньше, когда дон Д'Амелио заключал эти соглашения, я изменил свое мнение. Старые сделки больше не действуют.

Игорь мрачно усмехается.

— Значит, ты не планируешь забрать ее себе? Ты утверждаешь, что не желаешь ее? Что ты не думаешь о моем сыне в постели с ней и не испытываешь такой ревности, что готов встать и нарушить договор, который так тщательно составлял дон Д'Амелио?

— Не из желания. — Я стиснул зубы. — Но Джиа была доверена мне для защиты. И я сделаю это здесь и сейчас. Никто не прикоснется к ней и не причинит ей вреда, если она станет моей.

Джиа задыхается, пытаясь вырвать свою руку из моей хватки.

— Что? Нет-Петр! — Она поворачивается, судорожно ища глазами своего бывшего жениха, но Петра уже оттеснили от алтаря мои охранники, и он вместе с другими братками охранниками медленно направляется к дверям церкви. Еще несколько моих людей направляются к Игорю, подталкивая его назад.

— Ты в меньшинстве, пахан. Уходи. — Я киваю в сторону дверей, моя рука по-прежнему крепко обхватывает руку Джии. — Сегодня не будет кровопролития, если вы уйдете сейчас.

— Может, и не сегодня, дон Морелли. Но за это будет пролита кровь. Можешь быть уверен.

Выражение лица Игоря убийственно. Я не сомневаюсь, ни капли не сомневаюсь, что это будет иметь последствия, и что эти последствия наступят очень скоро. Но сейчас главное — убедиться, что Джиа в безопасности. Что они не заберут ее. Что Петру она больше не нужна, что она не представляет ценности ни для них, ни для этого альянса. И есть только один способ добиться этого — убедиться без тени сомнения, что она под моей защитой…

И теперь я должен жениться на ней.

5

ДЖИА

Моя голова кружится. Невозможно разобраться во всем, что я чувствую, — шок, гнев, душевную боль, — пока Сальваторе разворачивает меня к алтарю и встает напротив меня. Он держит обе мои руки в своих, а я ошарашенно смотрю то на него, то на отца Маккаллума, ожидая, что священник положит этому конец. Скажет, что это невозможно, что я уже обещана Петру, что Сальваторе не может просто встать и занять его место.

— Отец. — Сальваторе кивает священнику. — Планы изменились. Джиа Д'Амелио выйдет за меня замуж здесь, сегодня. Пожалуйста, продолжайте.

Мои колени едва не подкосились, меня охватила тошнота. Только хватка Сальваторе удерживает меня в вертикальном положении, и он последний человек в мире, которого я хочу видеть рядом с собой в этот момент. Я хочу, чтобы он перестал прикасаться ко мне. Чтобы время отмоталось назад и вернулось к тому, как все было. К тому, как все должно было быть.

— Дон Морелли… — Отец Маккаллум колеблется, достаточно долго, чтобы дать мне надежду. Но Сальваторе смотрит на него ровным взглядом, и я вижу, как священник переводит взгляд с Сальваторе на заднюю часть церкви, где Братву вытесняют