Плотское желание - М. Джеймс

class="p1">В моей постели никогда не было такой девушки, как Эмма. Все они были одной версией Кейтлин или другой, и до этого момента я никогда не осознавал, насколько все это было неудовлетворительным и ненастоящим.

Кейтлин допивает свой напиток и ставит его на одну из мраморных подставок на журнальном столике.

— Ты можешь сделать мне еще один, — предлагает она. — Или, если ты предпочитаешь, чтобы я немного уделила тебе внимание…

Ее взгляд устремляется на мои колени, и я понимаю, что именно она предлагает. Мне нужно только прошептать слова поощрения, и она опустится на колени между моих ног, а ее наманикюренные пальчики обхватят мой член, когда она погрузит его в тепло своего рта.

Я должен быть твердым при одной только мысли об этом. Но вместо этого я чувствую скуку.

— Вообще-то…, — колеблюсь я. — Я очень устал. Татуировка отняла у меня больше сил, чем я предполагал. Будет лучше, если ты просто отправишься домой.

У Кейтлин нет ничего похожего на покер-фейс. Шок в ее выражении лица совершенно очевиден, пока она смотрит на меня, сидя неподвижно, словно ожидая, что я передумаю. Она явно не может поверить, что я прошу ее уйти, не насладившись тем, что она предлагает.

— Я позвоню тебе, — говорю я ей так искренне, как только могу. Я не совсем уверен, что позвоню, но знаю, что это то, что она хочет услышать. — Я просто слишком устал, чтобы быть хорошей компанией сегодня вечером.

— Я думаю, что твоя компания — это прекрасно. — Кейтлин вздрагивает ресницами, наклоняясь вперед. — И если ты устал, я не против просто позаботиться о тебе…

— Думаю, я просто отправлюсь в постель. Спать, — уточняю я. — Тебе будет не очень весело.

Она колеблется, и на мгновение я думаю, что мне придется сказать ей, чтобы она убиралась к черту. Это не мой обычный стиль, но я чувствую, что мое терпение иссякает. Но прежде, чем я успеваю прибегнуть к этому, она встает с выражением явного разочарования на лице и тянется за своим клатчем.

— Тогда увидимся позже, — говорит она, прикусывая губу, прежде чем повернуться и уйти.

Я чувствую облегчение, когда слышу, как за ней закрывается дверь. Честно говоря, мне немного не по себе, но не настолько, чтобы не радоваться тому, что я сказал ей уйти. Я допиваю последний стакан, встаю и морщусь от напряжения в спине. Мне нужно ополоснуться в душе, а потом решить, как я буду спать сегодня на животе.

Поднявшись наверх, я осторожно снимаю рубашку и расстегиваю пояс, бросая телефон на кровать. Уютное тепло душа звучит все лучше и лучше, и я быстро раздеваюсь, уже собираясь направиться в ванную, как вдруг мой телефон звонит.

Я резко выдыхаю, почти уверенный, что это снова Кейтлин. Но когда я смотрю на него, готовый проигнорировать звонок, то вижу вместо ее номера — неизвестный.

Нет рационального объяснения тому, что я чувствую, когда беру трубку и отвечаю на звонок. Я уже готов спросить, не Эмма ли это, как вдруг слышу низкий, задыхающийся стон и замираю на месте.

Этого не может быть…

— Черт… — снова раздается стон, а затем голос, который безошибочно принадлежит Эмме. Мой член, совершенно не заинтересованный в предыдущих заигрываниях Кейтлин, напрягается так быстро, что у меня на мгновение кружится голова.

Не успев додумать эту мысль, я включаю громкую связь и кладу телефон на кровать. Эмма снова стонет, и я слышу влажный звук того, что в нее, несомненно, что-то заталкивают.

На какой-то ужасный момент я думаю, что она случайно позвонила мне, пока трахается с кем-то другим. Но больше никого не слышно, и когда она снова застонала, я точно знаю, что произошло.

Она случайно набрала меня, пока сама себя трахала.

Мой член запульсировал, он стал таким твердым, что едва не шлепается о мой пресс от возбуждения. Я без раздумий обхватываю его рукой, стискиваю зубы, чтобы не шуметь, и скольжу рукой вниз, поглаживая большим пальцем набухшую головку. Из меня уже течет сперма, возбуждение вернулось с прежней силой, и все, о чем я могу думать, это как должна выглядеть сейчас Эмма, обнаженная и распростертая на кровати, когда она трахает себя.

— О, о боже… — Она стонет от удовольствия, и от этих влажных толчков мне становится почти больно от необходимости быть этими толчками внутри нее прямо сейчас. Я подаюсь вперед, насаживаясь на свой кулак, слушая, как она мастурбирует, и от этого мое желание только усиливается. Мне уже давно не нужно дрочить, чтобы удовлетворить себя, всегда есть кто-то, кто готов прийти, чтобы поваляться на простынях, и я не помню, чтобы это когда-нибудь было так хорошо. Мне требуется все, чтобы не застонать, пока я провожу ладонью по головке своего ноющего члена, зная, что, если я издам хоть звук, она поймет, что натворила.

Я отчаянно хочу услышать, как она кончает. Я хочу кончить вместе с ней, когда она это сделает.

Разрядка, на удивление, подкрадывается ко мне гораздо быстрее, чем я обычно ожидаю. Я опускаю руку вниз и сжимаю основание члена, сдерживая оргазм как раз вовремя, чтобы услышать, как стон Эммы снова наполняет комнату.

— Еще, Данте, пожалуйста…

Мой член пульсирует и набухает, а повторное сжатие руки — единственное, что удерживает меня от извержения на месте при звуке ее стона по моему имени. Мне требуется секунда, чтобы осознать, что я действительно это слышал, что это не просто часть фантазии, стремительно прокручивающейся в моей голове.

Эмма на другом конце провода действительно трогает себя и фантазирует обо мне.

Может быть, влечение было не таким уж односторонним, как мне казалось вначале.

Я нерешительно провожу рукой по своему члену, отчаянно нуждаясь в ощущениях, мои бедра содрогаются от желания сильно и быстро войти в мой кулак. Я слышу, как она делает именно это — быстрые, небрежные, эротичные звуки, как будто в нее снова и снова вставляют игрушку, и мне отчаянно хочется подражать ей. Но я так близок к краю, что могу потерять контроль.

Я хватаюсь одной рукой за ножку кровати, наклоняюсь вперед и ввожу свой член в руку, стараясь не касаться головки. Я представляю, что это мой член заполняет ее, издавая эти развратные звуки, а ее влажная, разгоряченная плоть обвивается вокруг меня. Я представляю, как прекрасно она выглядит подо мной, ее груди колышутся при каждом толчке, ее загорелая кожа раскраснелась от удовольствия, и ее темные глаза широкие и влажные от желания.

Боже, мне нужно кончить.

Никогда еще я так сильно не