Номер с золотой визитки - Ксения Шишина

досаждают или же наоборот совершенно не противны? Чем дольше я думаю об этом и мысленно рассматриваю вопрос под разными углами, тем всё больше убеждаюсь, что объятия, наверняка окружившие меня совершенно неосознанно прямо поверх одеяла, вовсе не ощущаются, как нечто отвратительное. Но в то же самое время мне совсем не хочется это обсуждать, а именно этим всё может и закончиться, если, вдруг проснувшись, Джейден обнаружит то, что для меня уже не является секретом. Свои собственные руки, основательно прижавшие моё тело так близко к своему, что даже через два одеяла пряжка мужского ремня почти впивается мне в спину, вызывая страшный дискомфорт не от имеющего место данного факта, а от стыда, который я уже испытываю, просто прокручивая в голове вероятный диалог относительно всего происходящего. Мне этого точно не вынести. Как могу, осторожно, спокойно и без лишних движений я выбираюсь из обжигающей ловушки, оставаться в которой больше никак нельзя, и, взяв необходимые вещи, торопливо скрываюсь в ванной комнате. Это точно бегство, но мне нужно привести мысли в порядок, и более-менее, заодно переодевшись и позвонив на работу, я с собой справляюсь, да только слишком скорое столкновение с Джейденом, не иначе как ждавшем меня под дверью, срабатывает, как бумеранг. Я никак не ожидала увидеть его так рано, полагая, что он ещё поспит. Прижимая к груди телефон и скомканную ночную сорочку, я мысленно теряюсь и забываю, как двигаться, а в некое чувство меня приводит лишь заспанный и потому тихий голос.

— Доброе утро.

— Пожалуйста, только не говорите мне, что я вас разбудила.

— Да вовсе нет. Я и сам не привык долго спать. К тому же у меня дела.

— Что за дела? — спрашиваю я, глубоко в душе одинаково напуганная и тем, что он уйдёт, оставив меня без защиты, и перспективой того, что с ним что-то случится, а я даже не буду знать, куда он собирался и где может находиться. И то, и то в равной степени беспокоит, но ответное нежелание поделиться подробностями, учитывая, как они могли бы прояснить ситуацию и хотя бы чуточку облегчить мою жизнь, и вовсе ощущается как ножом по сердцу.

— Просто дела. Я скоро уйду, но сначала, если вы не возражаете, хотел бы воспользоваться вашей ванной комнатой.

— Конечно, нет. Если вы хотите, я могу и ваш костюм погладить.

— Вряд ли от этого он станет выглядеть опрятнее, но спасибо за предложение.

— Тогда я приготовлю завтрак.

— Как вам будет угодно, — отвечает Джейден и, едва я отхожу в сторону, скрывается внутри, с характерным щелчком замка запирая за собой деревянную дверь. Его настроение явно оставляет желать лучшего, и, о Господи, чисто теоретически он ведь может сделать с собой что-то плохое, а я даже не смогу до него добраться без помощи экстренных служб. Но когда спустя несколько мгновений тишину сменяет звук включённой воды и всплесков, я успокаиваюсь достаточно для того, чтобы пойти на кухню и заняться тостами, омлетом, беконом и свежевыжатым апельсиновым соком. Всё это уже на столе к моменту нерешительного появления Джейдена, но после пары шагов он останавливается, выглядя потерянным, если не сказать сломленным и уязвимым. Совсем измявшаяся одежда впечатления не улучшает, и всё это вместе заставляет меня испытывать неподдельную грусть, распространяющую свои корни по всему моему организму. Теперь я согласна на какое угодно большое количество неловких разговоров, во что вылилось бы полноценное совместное пробуждение, только бы не мучиться от незнания, что сказать. Но время вспять не повернуть, и мне остаётся лишь позвать мистера Мура к столу:

— Проходите и садитесь. Я не знаю, что вы обычно едите и что вообще любите, но приятного аппетита. Берите всё, что хотите, — говорю я, когда Джейден наконец-то опускается на стул напротив моего. Нас разделяет целая столешница, и хотя она не слишком велика, я уважаю его необходимость в дистанции и в наличии личного пространства и не собираюсь нарушать физические границы. Но всё во мне протестует против того, чтобы и в эмоциональном плане сидеть тише воды, ниже травы, и я знаю, что в принципе сильно долго не продержусь.

— Спасибо, Кимберли, но я непривередлив, и вам вообще не стоило столько всего готовить.

— Мне не было сложно. Скорее даже приятно. Заботиться о том, кто в этом нуждается.

Какое-то время мы едим молча, пока, снова подняв глаза, я не обнаруживаю, что в этот раз, в отличие от всех предыдущих, Джейден смотрит на прямо меня. Нечто в его взгляде таит озлобленность, но без единого признака агрессии. Подозревая, что ко мне это имеет самое незначительное отношение, я укореняюсь в своих мыслях, когда совершенно миролюбиво и даже с обескураживающей меня покорностью, как будто только так всё в его жизни и должно обстоять, он озвучивает то, о чём я догадывалась.

— Обо мне давно никто не заботится, и уж тем более я не помню, чтобы когда-либо слышал такие слова…

— Даже в лучшие времена?

— Даже тогда, — в его голосе снова ужасающее смирение. Быть может, это последнее, что ему нужно, но, вскользь подумав о своём детстве, подростковых годах и юности, в которых было всё, что я только могла пожелать, и прежде всего то, чего он по всей видимости был лишён, а именно любовь, внимание и уход, жалость эта неконтролируемо первая эмоция, охватывающая всё моё существо. Меня вполне могут послать куда подальше, ведь кому понравится вызывать в окружающих людях не самые положительные чувства в свой адрес. Пересаживаясь поближе к мистеру Муру, я игнорирую вероятные риски и одновременно забываю про своё намерение не вторгаться в его личное пространство. Сейчас важнее совершенно другое, а именно то, что порой, как бы ты ни храбрился, человеку нужен человек. Здесь же, кроме меня, никого нет, поэтому, на мой взгляд, всё кристально прозрачно и донельзя очевидно.

— Хотите я вас обниму?

— Ночью что-то было?

— С чего вы так решили?

— Из-за ваших слов. А ещё вас не было в кровати, вот я и предположил… Хотя если бы я, и правда, сделал что-то не то, вы бы вряд ли стали готовить мне завтрак.

— Да будет вам известно, что это здесь ни при чём. Быть может, у меня и есть недостатки, но даже при наличии весомого повода злопамятность не из их числа, и в любом случае вы не совершили ничего дурного.

— А что совершил?

— Я же сказала, что совершенно ничего, — качаю головой я, неосознанно опуская глаза вниз и отводя их в сторону, только мгновением спустя понимая, что