Ключ от твоего сердца - Эльвира Владимировна Смелик

что он и без того всё прекрасно понимал. – Она же совсем как ребёнок. Да ей и на самом деле всего восемнадцать. Недавно исполнилось. Почему именно она?

Что она хотела услышать в ответ? «Потому что Соня мне действительно очень нравится, и с ней всё точно будет по-другому». Или нечто похожее, но прозвучало совсем иное:

– Просто потому… – неспеша произнёс Мэт, многозначительно растягивая каждое слово, – что мне очень интересно всё, что касается тебя, малыш. – И заключил: – А она ведь твоя подруга.

От «малыша» Виту передёрнуло, будто ей подсунули под нос какую-то мерзость. А ведь когда она млела и таяла от такого обращения, оно казалось очень романтичным и милым, до краёв наполненным нежностью и любовью. И-и… всё остальное. Это он серьёзно? Или опять типа шутил.

Губы по-прежнему улыбались, а взгляд – холодный и жёсткий.

– Так ты только поэтому с ней? – с сомнением предположила Вита.

Мэт улыбнулся шире, прищурился.

– Ревнуешь?

Она опять не стала отвечать, просто закатила глаза, хотя уже через мгновение подумала, что даже этого делать не стоило, а нужно было не реагировать, будто никто ничего не говорил, а она ничего не слышала.

И зря она не ушла до того, как Соня вернулась. Пусть бы тогда Мэт объяснял, куда она делась. Хотя… он бы справился, у него всегда имелись в запасе убедительные оправдания и причины, и подавал он их так, что почти не сомневаешься, веришь. Даже в самую бредовую лабуду. Но то, что он нёс в машине – это как расценивать?

Что к Соне Мэт подкатил только затем, чтобы вызвать у Виты ревность? Чтобы опять подобраться к ней поближе? Или зачем? Полюбоваться, как она переживает и мучается, прекрасно понимая, что ожидает подругу?

Ну глупость же! И у Виты не настолько завышенное самомнение, чтобы верить – Мэт всё ещё желает её вернуть. Фигня какая-то! Если только он решил немного поиздеваться. Но тогда получалось, что он ни черта не изменился, и Соне с ним связываться всё же не следовало. Потому что пережить то, что пережила сама, Вита не пожелала бы никому, даже врагу. А Соня была подругой.

Тогда, наверное, нужно рассказать ей всё? Не обязательно уговаривать, переубеждать, но она хотя бы сможет сама сделать выводы. И Вита не удержалась, позвонила, где-то через полчаса после их расставания, но узнав, что Соня сейчас не с Мэтом и в ближайшее время с ним не встретится, немного успокоилась, не стала торопиться. Ведь наутро они всё равно увиделись бы.

Правда к утру все эти мысли про странное желание Мэта её вернуть показались Вите ещё более бредовыми. Ну а вдруг ей просто хотелось так думать? Ведь правда же тешит самомнение. Хотя, нет. Больше настораживает и пугает.

Ей этого не надо! Вот вообще, нисколько, ни капельки. От одной мысли о подобном уже опять рождается паника, которую приходится усмирять.

Но когда Соня призналась, что Мэт позвал её к себе на выходные, и что она согласна с ним переспать – потому что любила, потому что верила – а под конец ещё и спросила, будет ли больно, Вита всё-таки решилась, рассказала. Почти всё.

Да, больно было! Но не в тот момент, который интересовал подругу, а позже. И до сих пор – больно. И стыдно, ужасно стыдно, что когда-то Вита вела себя, как последняя дура.

Поэтому она так и не назвала имени. Своего бывшего парня. Отчасти понадеялась, что Соня догадается сама. Но та так и осталась уверенной, что всё услышанное никак не касается Мэта, никак не касается её, что с ней подобного никогда не случится.

Ну ладно, ну, может и так. Вита тоже хотела надеяться. И она бы надеялась, если бы… если бы не сообщение, которое пришло к ней немного позже.

Глава 9

Сообщение пришло, когда они с Соней собирались ехать домой после пятой пары и уже стояли на остановке в сгустившихся осенних сумерках, ожидая автобуса. Вита услышала сигнал оповещения и полезла в карман за телефоном, потому что заодно хотела глянуть на время.

Номер незнакомый, аватарка ни о чём, на миниатюрном кружочке даже не разберёшь толком, что нарисовано, вот Вита и решила, что это кто-то из группы или вообще левый человек с какой-нибудь дурацкой просьбой или предложением, открыла ветку.

«Я всё помню».

Она разве только секунду недоумевала, что это могло значить. Потом озарило. А ещё через секунду Вита одёрнула себя и решила, что нечего сходить с ума, наверняка это что-то другое. Но сразу следом появилась фотография. Нет, не отправителя, а её, спящей, но не в своей постели. И в общем-то ничего компрометирующего – волосы разметались по подушке, глаза закрыты и максимум из обнажённого, выступающее из-под одеяла плечо и чуть-чуть зоны декольте.

Вот только сделать этот снимок мог лишь один человек, и Вита прекрасно знала, кто. Ведь когда-то он уже и показывал, и даже сбрасывал ей это фото. И вряд ли он поделился бы им с кем-то ещё. Тем более следом прилетело «Люблю тебя, малыш. И всегда буду любить. Только тебя».

Вита покрепче стиснула телефон пальцами, с опаской огляделась по сторонам. Не боялась, что Мэт сейчас находился где-то рядом, просто почувствовала себя, ну, словно преступницей, которую вот-вот вычислят и поймают.

Наверное, со стороны выглядело подозрительно и странно, потому как Соня посмотрела недоумённо и спросила:

– Что там?

– Да-а-а… – протянула Вита, давая себя время хоть что-нибудь придумать, потом всё-таки нашлась: – мама просит позвонить, как будет возможность.

– А-а, – откликнулась Соня.

Даже если сейчас показать ей эти сообщения, они подруге ни о чём не скажут кроме того, что у Виты есть поклонник, о котором она до сих пор умалчивала. Ведь нет ни подписи, ни каких-то других доказательств, что это именно Мэт. И даже номер телефона наверняка какой-то левый, не основной. Мэт не идиот. Но зачем, зачем он так делал?

Наконец подкатил нужный автобус, распахнул двери. Несколько остановок они проехали вместе, потом, как обычно, расстались. Соня отправилась дальше, а Вита вышла, чтобы пересесть на троллейбус. И потом всю оставшуюся дорогу думала всё о том же – зачем?

Что ему ещё от неё понадобилось? Всё же давно закончилось – сто раз выяснили, что его «люблю» ей больше не нужны. Неужели он до сих пор не услышал, не понял, не поверил? Ведь даже она как-то смогла излечиться от этого нездорового чувства, хотя всего полгода назад, может, и