Ты не заставишь меня (СИ) - Гауф Юлия

А теперь его нет.

И я окончательно это осознала, увидев.

— Зря, – бросил Демьян, когда мы сели в машину. — На тебе лица нет.

— Не зря. Я должна была.

— Я не должен был, – Демьян покачал головой. — Пора уяснить, что прислушиваться к тебе – плохая затея.

Я усмехнулась.

— А ты разговорчив. Обычно из тебя щипцами слова приходится вытягивать, а тут сам заговорил. Чем заслужила?

— Тебя нужно отвлечь, смотреть страшно, – с убийственной прямотой ответил мужчина. — Потому я и заговорил сам.

Не знаю, что на это ответить. Демьян умеет ставить меня в тупик – и своими вопросами, и своими ответами.

— О чем ты разговаривал с теми людьми? – до опознания меня трясло, но я запомнила, что Демьян отходил от меня, и разговаривал с медперсоналом.

А отца мне показали мельком. Может, и хорошо, но странно. Не дали проститься, сразу накрыли его, едва я кивнула, что да, это он.

Но что-то странное было, или мне кажется? Я что-то заметила, а вот что именно – не могу сформулировать, разум апатия сковала.

— Не имеет значения.

— Ты теперь главный?

— Да, теперь город мой. Если Лариса не захочет побороться за это место, – Демьян усмехнулся, да и я сама фыркнула. — Что ты на это скажешь? Может, хочешь взять дело Руслана в свои руки, а, милая? Будете с Ларой королевами.

— Шутишь? – с подозрением взглянула на мужчину – никогда по нему не увидеть, иронизирует ли он, или говорит серьезно.

— Шучу, или нет, но ты ответь.

— Я не хочу иметь с бизнесом папы ничего общего. И сестре не позволю в эту грязь лезть, – поморщилась. — Это того не стоит. Папа жизни лишился. Волынов тоже ответит… он ведь ответит?

— Да.

— Хорошо, – сглотнула, но тревога на сердце усилилась.

Папу криминал погубил. Он всех губит, даже нас с Ларисой через отца. Но те, кто напрямую с криминалом завязан, жизнью за это платят. Папы больше нет, есть мы с сестрой и мама.

И есть Демьян, который теперь главный.

Я боюсь его, мне с ним некомфортно, но мне не плевать на него. На его судьбу. Я… я не хочу, чтобы Демьян себя погубил, а ведь он погубит. Если встанет во главе города – назад дороги не будет. С такой должности уволиться с отработкой в две недели нельзя.

— А ты сам и правда этого хочешь? – спросила тихо, почти шепотом. — Демьян, ты нормальной жизни совсем не видишь для себя? Чтобы вставать утром, идти на работу, а по пути детей в школу отвозить. Вечером приходить, и жену целовать, и не бояться за будущее. Неужели ты не хочешь жить как все?

Сама не знаю почему, но я на секунду увидела эту картину – как Демьян собирается на работу, и молодая женщина обнимает и целует его на прощание. И эта женщина – я, и солнечные лучи в комнату через окно проникают, и на душе покой.

— Не все в этой жизни можно получить, даже если очень сильно хочешь. Я свой выбор сделал давно, – отрезал он, и я вздохнула – в этом весь Демьян.

Мы вышли из машины, и поднялись домой. Снова буду сидеть взаперти, как обычно.

— Что дальше?

— Дальше? – мы вошли в гостиную, Демьян бросил свой смартфон на диван, и подошел к барному шкафчику. — Ты выпьешь.

— Я уже пила сегодня.

— Нужно еще. Тебя трясет, нужно забыть и забыться. И расслабиться, – мужчина достал не виски, не коньяк, а шампанское.

Если бы не выражение его лица, я бы подумала, что он празднует. Но в глазах Демьяна я прочла сочувствие. Да, он говорил, что я не должна оплакивать отца, но… не знаю, скорбит ли он по его смерти, или же просто сочувствует мне? Да и неважно это. Главное, что есть в нем нечто человеческое, а мне как раз это и нужно сейчас – капелька тепла.

— Только без слез, Алина, – предупредил он. — Руслана уже не вернуть, а мы оба живы. И на эту ночь у меня планы, как я и говорил.

Раздался хлопок от пробки, напомнив мне звук выстрела с глушителем, из горлышка бутылки пошел дым… как от ствола. Бокалов нет. Одна бутылка, нас двое.

— Пей, – Демьян поднес шампанское к моим губам.

Оно вкусное, но я зачем-то покачала головой.

— Не будешь? Уверена? – мужчина тепло улыбнулся, чуть наклонил бутылку, и по моей шее тонким ручейком полилась искристая алкогольная влага.

Вниз к груди. Блузка намокла, как и чашечки бюстгальтера. Шампанское стекает по животу, а я не могу отодвинуться. Это дико, но мне нравится… наверное.

— А вот я буду, – хрипло произнес Демьян, и впился в мою шею губами – кусая, слизывая шампанское, пузырьки которого в моей крови искрятся, хотя я ни глотка не сделала. — Вкусно, Алина.

— Дай мне глоток, – попросила сдавленно.

Меня пронзила тьма его взгляда, Демьян смотрит сверху-вниз, Боже, какой он высокий и какая я рядом с ним маленькая и уязвимая! Он сделал глоток, так и не поднеся горлышко бутылки к моим губам, а затем его губы накрыли мои.

Я сделала глоток. И правда вкусно – вкус шампанского, его вкус, жар алкоголя, жар поцелуя. От напитка или от языка Демьяна, столкнувшегося с моим, внизу живота разгорелся пожар.

Я хочу еще.

— Еще! – выдохнула прямо в его губы.

В глазах Демьяна похоть, в них я отражаюсь. И хочу, и боюсь того, что будет дальше. Демьян сделал еще глоток, и через секунду позволил мне снова ощутить жар алкоголя и желания.

А затем рванул мою блузку.

Ткань резанула тело, и боль пронеслась краткой вспышкой, а потом до слуха долетело, как пуговицы поскакали по полу.

Шире распахнула глаза, лишь сейчас поняла, о чем его попросила. Встретилась с чернильным взглядом и провалилась, и на секунду страшно стало, от его силы, животной и упрямой, и от мысли, что этот мужчина может со мной сделать.

— Пойдем.

Он подхватил меня под ягодицы, и я машинально обвила ногами крепкие бедра. Покачнулась, когда Демьян двинулся, и комната закружилась, остро пахло шампанским и еще чем–то, этот аромат сгустил воздух.

— Куда мы?

— В душ, – он свернул в коридор, прошел мимо одной двери, второй, и вместе со мной толкнулся в третью. — Ты вся липкая.

Он поставил меня, сразу в ванну.

Снял свитер, рывком сдернул брюки вместе с трусами. А я одеревенела, стояла и смотрела, как он, голый, настраивает душ. И в этой сцене было что-то знакомое, словно это уже было, я в ванне, и он передо мной.

Почему же такой большой орган. Огромный. И гладкий на вид, и выступающие вены тоже гладкие, головка темнее, набухшая, твердая, я в обморок упаду, если этот член войдет в меня.

Он там не поместится.

Зашумела вода.

Демьян перемахнул через белый бортик и оказался рядом. Мужские руки коснулись пояса моих джинсов, вжикнула молния. Он потянул ткань вниз, наклонился.

Оперлась на его плечи и послушно подняла одну ногу, за ней другую, выпутываясь из брючин.

Он кинул джинсы на черный коврик, в кучу своей одежды. Выпрямился.

Переступила с ноги на ногу. На мне осталось лишь белье –трусики и спортивный топик. Видела, какой жадностью горит его взгляд, пока он раздевал меня, и подгибались ноги.

Ладонью оперлась на стену.

— Мы уже были здесь? – покосилась в зеркало, где отражались наши обнаженные тела.

— В этой квартире? Нет, – он скомкал белье, бросил на пол. Под его взглядом грудь потяжелела и соски затвердели, из душа на кожу падали мелкие брызги, и я задрожала.

Сдавленно охнула, когда он сгреб меня в охапку и вжался лицом в грудь, царапнул нежную кожу щетиной и обхватил губами сосок.

— Боже, – выгнулась ему навстречу от прострелившей все тело волны жгучего удовольствия.

— Разве? – он негромко усмехнулся. — Скорее, дьявол, Алина.

Да.

Дьявол.

Он прикусил сосок, и я шоркнула ладонью по гладкой стене в поисках опоры, не нашла и снова вцепилась в его черные жесткие волосы.

Он поцеловал грудь и сжал в ладони, толкнул меня под душ, и по плечам побежали струйки воды. Они смешивались с его горячим влажным языком, которым он выводил на груди узоры, он так самозабвенно, так торопливо губами спускался к животу, и поднимался обратно, словно я вся сахарная, и я растаю, и он не успеет попробовать везде.