Месть мажора - Кира Фарди

меняется, напряжение исчезает. Матвей никогда не был героем, и его напускная бравада не идет дальше слов.

Наконец все готово, мы садимся к столу. Солнце уже спускается к горизонту, окрасив верхушки елей багровым закатом. Последние лучи проникают сквозь плотный строй деревьев и золотят листву, расцвечивают росу на траве. От озера веет прохладой.

Матвей набрасывает мне на плечи плед, разливает по бокалам шампанское, поднимает свой:

– С годовщиной, любимая!

Звон стекла ласкает слух. Мы сидим под куполом света, льющегося из фонаря на крыше, а вокруг – таинственная темнота. Атмосфера наполняет сердце ожиданием чего-то важного и торжественного. Не могу отделаться от мысли, что сейчас судьбоносный момент, и волнуюсь.

– С годовщиной, любимый.

– Спасибо тебе, дорогая.

– За что? – удивленно поднимаю брови.

– За то, что всегда была рядом, поддерживала, утирала слезы и сопли, не позволяла раскисать в минуты отчаяния.

Чувствую, как щеки заливает краска. От смущения теряюсь, не знаю, что сказать, только бормочу:

– Ну, что ты… любая на моем месте… я все для тебя сделаю…

– Ты, Ариша, не любая. Ты любимая, – Матвей протягивает руку ладонью кверху, я вкладываю в нее свои пальцы. – Ты выйдешь за меня замуж?

О боже! Мое сердечко замирает и вдруг срывается с места, как сумасшедшее. Наконец-то те слова, которые я жду последние годы, произнесены. Глаза наполняются слезами, из-за их колеблющейся пелены силуэт Матвея размывается, бледнеет.

– Да, – хрипло выдавливаю из себя. – Да, – повторяю уже громче.

Матвей вытаскивает из кармана коробочку, раскрывает ее. Я смотрю на колечко с маленьким бриллиантом, и он мне кажется самым прекрасным камушком в мире, потому что от его сияния даже зажмуриваюсь.

Любимый надевает кольцо мне на палец. Я любуюсь им, не могу наглядеться, а потом вскакиваю и бросаюсь к Матвею на шею.

– Спасибо, дорогой. Какой же ты у меня замечательный!

Утром мы долго валяемся в постели, пьем шампанское, наслаждаемся тишиной, покоем и друг другом. Днем загораем и купаемся. Рядом с нами плещутся и другие отдыхающие, веселый смех доносится из каждого уголка кемпинга.

– Ты кого-то ищешь? – спрашивает меня Матвей, когда я в очередной раз оглядываюсь.

– Странно, но вчерашней пары нигде не видно, – пожимаю плечами я.

– Дался тебе этот мажор!

– Нет, просто влюбленные были такими счастливыми, а сейчас пропали.

– Ну, и бог с ними!

Но я с Матвеем не согласна, потому что счастлива и очень хочется такого же незамутненного счастья для всех.

– Я сейчас.

Срываюсь с места и бегу вдоль кромки воды. Коробочка. Надо проверить, лежит ли она в ландышах.

– Арина, ты куда? – запоздало реагирует Матвей.

– Жди меня! Я быстро.

Так, я была здесь. Оглядываюсь, потом раздвигаю траву. Куда же я бросила футляр? Внимательно осматриваю всю полянку, но коробочки нигде не видно. Это обстоятельство и радует, и огорчает. Радует потому, что скандальный мажор все же забрал кольцо. А почему огорчает, и сама не понимаю. Но на душе становится легче.

Возвращаюсь на пляж, Матвея нигде нет. Обиделся. Бегу к домику: любимый возится у машины. Обнимаю его со спины, прижимаюсь щекой к теплой коже, втягиваю родной запах.

– Давай собираться, к вечеру дождь обещали, – ворчит он. – А у нас тормоза барахлят.

– Окей! Я мигом!

Быстро переодеваюсь, бросаю вещи в сумку и обвожу взглядом уютное гнездышко, где была так счастлива. Совсем не хочется возвращаться домой, но надо. Я поглядываю на колечко и предвкушаю, как буду рассказывать маме о сюрпризе Матвея.

Гроза застает нас на подъезде к городу.

– Ох, как не вовремя! – вздыхаю я.

– Ничего, доедем, – улыбается любимый.

Струи дождя хлещут по крыше, стекают сплошным потоком по лобовому стеклу, дворники едва справляются с водой. С люка капает, молнии сверкают, гром грохочет, а мне хорошо. Сердце так и рвется навстречу ветру и ливню.

– Ничего себе, погодка разгулялась!

– Ага, видимость нулевая, – отвечает Матвей, не отрывая взгляда от дороги.

– Может, переждем? Или поедем медленнее?

– Я и так едва ползу. Осталось чуть-чуть, уже пригород.

Действительно, мы едем по промокшим улицам. Пусто. Редкие машины обгоняют нас, а людей и вовсе не видно. Мелькают желтые квадраты окон, сквозь пелену дождя с трудом можно разглядеть витрины. Кажется, только что был торговый центр, но какой, не поняла.

А теперь дальний свет выхватывает перекресток. Мерседес останавливается на светофоре. Четыре дороги теряются в стене дождя. С одной стороны видны красные фонарики, вытянутые в линию невысоко над землей, за ними стройка. Рядом – автобусная остановка.

А это что?

На скамейке сидит кто-то в белом. Приглядываюсь – женщина. «Что она делает в такой ливень на улице?» – мелькает вопрос.

Но тут же забываю о случайном видении. Выставляю руку перед собой и любуюсь бриллиантом: ни в какое сравнение он не идет с тем уродливым камнем, который я нашла в лесу.

– Я тебя люблю, – наклоняюсь и заглядываю Матвею в лицо.

– Я тебя тоже.

– Нет, не верю! – заигрываю я и кладу руку любимому на колено, шевелю пальцами, еду по внутренней стороне бедра вверх.

– Аришка, уймись! – смеется он.

– А если так? – забираюсь рукой под рубашку.

– Щекотно! – хохочет Матвей.

Машина трогается, сворачивает. Вдруг боковым зрением улавливаю движение на углу. Кто-то длинный в красном размахивает руками.

– Ой, смотри! Что это? – дергаю Матвея.

Он бросает взгляд на окно и мгновенно выворачивает руль…

Глава 7. Арина

И тут начинается ад.

Машину заносит. Она волчком крутится на перекрестке, разбрызгивая потоки воды. Меня бросает на окно, на приборную доску, на Матвея. Успеваю выхватывать взглядом дома, остановку, забор, красные фонари… И в обратном порядке, фонари, забор, остановка…

Кричу, пытаюсь ухватиться за что-нибудь, но пальцы не находят опору.

Все смешивается в хаотичном верчении.

– Держ-и-и-и-сь!

Истеричный вопль Матвея встряхивает меня,