Через забор (СИ) - Морленд Мелани

Когда Кортни заговорила, я мог сказать, что она очень старалась не рассмеяться.

— Нат?

— Да?

— Даже, не знаю, как тебе сказать… но твоя другая девушка…

— Что? — Я чувствовал, как поддёргиваются мои губы.

— Она довольно распутная. Она тёплая и успокаивающая для многих парней. И для некоторых женщин.

Я ахнул в притворном ужасе.

— Как ты можешь говорить такое о Мари?

Кортни доверительно понизила голос.

— Просто говорю тебе то, что слышала. Парни думают, что она легкодоступна… и в основном дешёвая. Поговаривают, что часто можно получить два, по цене одного. Может, я с тобой немного и дерзка, но я немного более… эксклюзивна.

Я запрокинул голову назад и громко рассмеялся.

«Моя девочка остра на язычок, и мне нравится, когда она дразнила меня».

Через забор до меня донесся смех Кортни. Я увидел, как исчез второй пакет, а затем услышал вздох — должно быть, она заглянула в пакеты.

— И насколько ты голоден, Нат? Ты ведь не ждёшь, что я приготовлю всё сразу, правда? — с ужасом в голосе спросила Котрни.

Всё ещё смеясь, я покачал головой.

— Конечно, не жду. Я просто захотел внести свой вклад. Забрось это в морозилку, а приготовишь, когда захочешь. — Я снова, но уже осторожно взобрался на стул и положил пакет со стейком на карниз. — Но стейки на сегодняшний ужин. Я не стану прикладывать высококачественную говядину к своей заднице! Я хочу, чтобы ты приготовила её для меня. В конце концов, она всё равно проложит путь к моему заду.

— Фу, как грубо! Ты всегда мелишь языком без разбору? — ахнула Кортни, но затем зашлась в ещё одном приступе своего тёплого смеха. — Нат, если серьезно, ты в порядке?

В голосе Кортни слышалось неподдельное беспокойство.

Я улыбнулся.

— Теперь, да. Смех очень помог. Спасибо.

— И я… сочувствую твоей заднице.

— Я выживу… но, если ты все же поцелуешь… — усмехнулся я.

— Мечтай, Натан.

Она отошла от забора.

— И, пожалуйста, держись подальше от стула после того, как выпил «пару пива».

Вздохнув, я потёр свой зад.

Хороший совет.

Глава 9

Аромат, доносившийся с другой стороны забора, сводил с ума.

— Скоро, мисс Шеф-повар?

Кортни раздражённо выдохнула, но в ее голосе угадывался смех, когда она ответила:

— Готовь вилку. Почти готово.

— Пахнет так вкусно, что у меня терпения не хватает ждать. Это все твоя вина.

— Я готовлю так быстро, как могу, и твои постоянные «ну когда уже» не ускорят дело. Я не волшебница.

— По-моему, ты чертовски близко к этому. Ты заставила меня есть салат… и всякую прочую зелень. Это настоящее чудо.

Кортни тепло рассмеялась.

Я вошёл в дом и взял бутылку вина. Это был мое любимое — когда я был в настроении пропустить бокальчик другой — и подумал, что Кортни, возможно, оно тоже понравится. Я даже купил специальный винный фужер с плоским дном, поскольку сомневался, что смогу передать обычный бокал через забор. К тому же, хоть я почти протрезвел, но не был уверен, что координация меня не подведет.

Я подошёл к забору, осторожно взобрался на стул, и отчаянно замахал рукой.

— Ты на месте?

Нежное хихиканье рядом со мной подсказало, что Кортни уже на лестнице. Когда на карнизе появилась тарелка, я потянулся и поймал Кортни за руку.

— Привет, Корт, — сказал я, радуясь, что хоть и ненадолго, но она задержала свою ладонь в моей.

— Привет, Нат.

— У меня для тебя кое-что есть.

— Что?

Отставив тарелку, я осторожно подвинул фужер с вином к противоположному краю карниза.

— Ты как-то сказала, что тебе нравится красное вино и я подумал — ты не откажешься от бокальчика к своему стейку.

— Ты запомнил? — В голосе Кортни слышалось удивление.

Я помнил всё, что она когда-либо говорила, и уже хотел сказать об этом, но вовремя прикусил язык и просто ответил:

— Да.

На мгновение воцарилась тишина, но затем я услышал, как Кортни поднялась ещё на одну ступеньку и потянулась за фужером. Я мельком увидел бледную кожу её предплечья и пальцы, обхватывающие фужер, прежде чем они снова скрылись за забором.

Кортни выдохнула с облегчением, и я понял, что она спустилась с лестницы.

— Теперь в безопасности? — поддразнил я и взял тарелку. — Снова на твёрдой земле?

— Да уж. Спасибо за вино, Нат.

С предвкушением я смотрел на гору еды на своей тарелке, а затем нахмурился.

— Кортни?

— Хм?

— Почему у меня два стейка? Один из них был для тебя.

— Не два, а полтора. Они огромные. Я не смогу съесть больше, чем половину. А у тебя точно не возникнет сложностей с дополнительной порцией.

— Ты очень мало ешь.

Она фыркнула.

— Я нормально ем. Не у всех такой бездонный желудок, как у тебя.

Первый же кусочек стейка буквально взорвал мои вкусовые рецепторы.

— Такой вкуснотищи всегда будет мало.

— Наслаждайся своим ужином, Нат.

— Спасибо, так и сделаю. Даже не сомневайся.

Я съел еще и еще, наслаждаясь каждым кусочком.

«Чёрт, моя девочка умеет готовить! Интересно, как бы отреагировала Кортни, узнав, что в мыслях я называю ее своей? Наверное, лучше пока не говорить ей об этом».

— Как вино?

— Прекрасно. Отличный выбор.

— Это мое любимое, — ответил я и, не задумываясь, добавил: — Моя мама частенько его покупала. А так, если честно, я — не знаток вина. Я знаю одно хорошее красное и одно хорошее белое. Мама всегда говорила, что этого необходимо, чтобы произвести впечатление на свидании.

— Похоже, она умная женщина.

Я вздохнул.

— Ну, да.

Кортни немного помолчала, а затем нерешительно спросила:

— Твоей мамы… больше… нет?

От резкой боли, сжавшей всю мою грудь, я закрыл глаза. Я несколько раз глубоко вздохнул и только потом ответил:

— Нет. У меня нет… семьи.

Это было правдой лишь отчасти.

— Мне так жаль.

Я посмотрел на забор. В голосе Кортни слышалась грусть. Словно она снова плакала, как в тот день, когда я купил ей лилии.

Желая сгладить ситуацию, я усмехнулся.

— Ты бы ей понравилась. Маме так и не удалось заставить меня регулярно есть овощи. И нерегулярно тоже.

— Тогда почему ты ешь их со мной?

Я с недоумением посмотрел на свою почти пустую тарелку.

— Может потому, что ты их приготовила? Ты каждый вечер делишься со мной своей компанией и едой. С моей стороны было бы невежливо не есть их. — Я помолчал. — Кроме того, у тебя они получаются вкусными, а мама превращала их в непонятно что. Даже не знаю, оставались ли в них какие-нибудь витамины после ее стряпни. Но зато она готовила потрясное мясо в горшочках.

Кортни рассмеялась. Меня порадовал этот звук — я не хотел, чтобы она грустила.

Смакуя каждый кусочек, я молча доел свой ужин.

— Что насчёт тебя, Кортни? Ты говорила, что после смерти мамы, ты готовила для своего отца и брата. Они ели овощи как хорошие мальчики? — поддразнил я, надеясь узнать побольше. — Они должны были быть в восторге, что ты готовила для них. Везёт же некоторым!

Кортни молчала.

— Они, конечно, ели то, что я готовила, но относились к этому иначе, чем ты.

Я фыркнул.

— Почему?

— Они всегда находили недостатки и в моей стряпне и во мне самой. Я никогда не была дочерью или сестрой, которую они хотели. Я так и не смогла соответствовать их требованиям, чтобы ни готовила.

Боль в голосе Кортни была такой явной, что я почувствовал непреодолимый зуд перелезть через забор и успокоить, утешить ее. Я знал — она пока не готова встретиться со мной, но всё же жалел, что не купил лестницу и не мог добраться до нее.

— Кортни…

— Не надо, — умолял она. — Ничего не говори.

Я разочарованно покачал головой — она снова закрывалась от меня.

— Натан, ты скучаешь по своей семье?

— Каждый день.

Её голос был хриплым и злым.

— А я нет. Ни капли. Каждый день, проведенный без них — хороший день.

Мне нечего было сказать.