Мой невыносимый телохранитель - Лина Манило

и вовсе, пользуясь небольшой паузой, накидывает мне на шею белое полотенце, притягивает к себе, чтобы поцеловать.

— Мне кажется, ты мне снишься, — признаюсь, а Тимур обхватывает ладонями моё лицо и смотрит в глаза туманно-внимательно. Что-то ищет на их дне, вытягивая взглядом на поверхность все самые-самые глубокие страхи и моё извечное одиночество в толпе.

Тимур зарывается пальцами в мои волосы, массирует затылок, прижимает к своей груди. Я слушаю ритмы его сердца, пытаюсь понять, что будет и как будет между нами дальше. Но сейчас ловлю кайф от его прикосновений, и больше мне ничего не надо. Только желудок предательски урчит — слишком насыщенные и яркие ароматы плывут в воздухе.

Дальше мы едим, сталкиваясь длинными ногами под столом, о чём-то разговариваем — о ерунде какой-то, и она даже в памяти не остаётся. Просто болтаем, жадно выбирая эти крошечные светлые моменты, впитываем их в себя, будто ничего подобного никогда больше не повторится.

После идём спать, и теперь Тимур действительно, что тот герой из девичьей грёзы, оплетает меня руками и ногами, прижимает к своей груди и бережно укутывает.

Мы засыпаем, чтобы утром проснуться уже в другой реальности. Жестокой и непредсказуемой.

8 глава

На этот раз я просыпаюсь не потому, что во мне живут глупые страхи. Я просыпаюсь от ощущения, что кто-то смотрит на меня. Медленно открываю глаза, а в голове мелькает опасная, как лезвие бритвы, мысль: папа пришёл и всё узнал. Мы даже не успели ничего подготовить! Никакого плана не придумали.

Но на меня смотрит Тимур. Каиров полностью одетый, словно собирается куда-то, сидит напротив кровати и смотрит на меня внимательно.

— Ты напугал меня, — силюсь улыбнуться, а он поднимается со стула и, засунув руки в карманы, отходит к окну.

Поворачивается спиной, совсем не смотрит на меня, а плечи его напряжены.

— Прости, ромашка. Я не хотел тебя будить.

— Но разбудил. Что-то случилось? Тимур, ты…

— Элла, мне нужно уехать, — обрывает меня и оборачивается, смотрит через плечо, ощупывает взглядом. — Давно уже нужно было, но я не хотел тебя будить.

— Что-то с папой случилось? — паника хватает за горло железной хваткой, и я дышу через нос, чтобы снизить градус подступающей истерики.

— Я всё равно тебе ничего не расскажу, ради твоей же безопасности. Но нет, с ним пока всё в порядке.

— Пока, — выдыхаю это страшное слово. — Тимур, это надолго? Ты надолго уезжаешь?

Он проводит рукой по лицу, пальцами приглаживает тёмные волосы, но после совместной ночи они упорно не хотят его слушаться, словно что-то в Тимуре безвозвратно изменилось. Как и во мне — в нас обоих. И этого уже не изменить.

— Я постараюсь вернуться к вечеру. Телефон тебе оставлю, — он достаёт из ящика стола аппарат и кладёт на крышку ноута. — Он новый и его номер знает только один человек. Элла, я очень тебя прошу: никуда не звонить, звонки от неизвестных абонентов не принимать, сообщения не читать. Это важно.

Тимур проводит инструктаж, а я только успеваю кивать. Хочется съязвить, чтобы перестал наконец меня глупой и маленькой считать, способной ослушаться, но молчу — Каиров сейчас не в том настроении, чтобы оценить мой юмор.

Он снова превратился в собранного и деловитого, готового отразить любую атаку, предупредить всякую угрозу. Вон, как собой накрыл, когда труба взорвалась в подвале.

— Это всё ещё самое безопасное место из возможных, потому ничего не бойся.

— Тимур, ты вернёшься? Ты обещаешь мне?

Я становлюсь на колени, позабыв обо всём, а Тимур оказывается рядом. Я утыкаюсь носом в его грудь, обнимаю руками за талию, дышу, словно сумасшедшая и ещё немного и начну рыдать.

— Я очень постараюсь, ромашка. Не в моих правилах давать бессмысленные обещания, но стараться я буду точно.

Он толкает меня на кровать и нависает сверху.

— Мы в полном дерьме, Элла, и надо бы остановиться, но я устал врать самому себе.

И впивается в губы злым поцелуем. Внутри вихрем возбуждение — только от одного факта, что Тимур так сильно хочет меня, из-за власти над этим большим и немногословным мужчиной. Все страхи мгновенно растворяются, а язык тела говорит больше слов. То, что невозможно выразить, выливается в прикосновения, укусы, поцелуи. Кажется, от нахлынувших эмоций я могу получить разрядку прямо так, без всяких дополнительных манипуляций, но я срываю с Тимура одежду, потому что очень хочу почувствовать на себе жар его тела, сгореть в нём и запомнить надолго.

Мы целуемся бесконечные минуты, трогаем, исследуем, осознанно шагаем в этот ураган. Я оказываюсь сверху, распластанная на его груди, и влажные волосы липнут ко лбу. У нас совершенно нет ни на что времени, Тимуру нужно уезжать, но и оторваться друг от друга мы не можем. Внизу живота ноет сладко, возбуждение свивается в морские узлы, и я стону, когда головка члена упирается в меня.

— Без защиты нельзя, — качает головой, когда толкаюсь невольно.

Я снова лежу на спине, но очень скоро Каиров возвращается. Снова усаживает сверху, а потемневший взгляд Тимура выжигает на мне клеймо. Начинаю двигаться в такт какому-то внутреннему ритму, раскачиваюсь, раз за разом задевая чувствительные точки — не только свои.

Тимур рычит, крепко хватает меня за бёдра и приподнимает над собой. Но вдруг останавливается в жалких миллиметрах:

— С тобой… с тобой всё в порядке?

Я понимаю, о чём он спрашивает, и такая скупая в чём-то даже растерянная забота умиляет. Упираюсь руками в его грудь, наклоняюсь к самому уху и прикусываю мочку. Поясняю:

— В порядке, но будет плохо, если не сделаешь что-то со мной.

Он улыбается и, закусив губу, словно ему больно, медленно опускает на себя. Так медленно, что успеваю прочувствовать каждую точку внутри себя, и к финишу меня буквально потряхивает от неудовлетворённого желания.

— Сильнее, Тимур, — прошу, сама не ведая, что творю. Просто мне хочется чувствовать его полностью, впитать в себя каждую каплю текущего по его венам жидкого огня.

Тимур ловит мой взгляд, фиксирует рукой затылок и кусает нижнюю губу. Сейчас он похож на дикого зверя, которому всё труднее сдерживать свои порывы, а я тону в его страсти и не хочу всплывать на поверхность.

Толчки становятся настойчивее, а во взгляде всё больше голода. Тимур подбрасывает меня вверх и раз за разом силой опускает на себя. Комната наполнена смесью острых