Папой будешь? Катюша против всех! (СИ) - Кошкина Татьяна

В кармане офисного платья вжикнул телефон. Еще раз. Потом еще. Глянула мельком: “Муза”. Что за черт? Она же предупреждала, что сегодня совещание и её нельзя беспокоить. Хотела отключить телефон, но тут же пришлось еще три сообщения. Не удержалась и открыла:

МузаТвоя: “Саша, перезвони мне!”

МузаТвоя: “Это срочно!”

МузаТвоя: “Твою мать, выйди со своего идиотского совещания и перезвони! Кате плохо!”

МузаТвоя: “Температура 39, 5!”

Саша стиснула зубы и глянула на Серова. На мгновение их взгляды пересеклись. Смех? Нет, ей точно показалось. С чего бы исполнительному директору холдинга веселиться на собственноручно организованном совещании, еще и глядя ей в глаза. Это было глупо, но она положила телефон на стол и под бдительным взглядом высокого начальства несколько раз ударила по нему пальцем. Мол, очень надо.

Видимо, её умоляющий взгляд дошел до сердца большого босса. Тот поднял руку и остановил поток сознания Троицкой:

— Хорошо. Я все понял. Но все это требует дополнительного бюджета. Карина, я просил тебя подготовить отчет по кредитным выплатам за прошлый год. Рассказывай быстро и разойдемся!

Брюнетка замерла и несколько раз хлопнула глазами. Саша чуть не выругалась. Если Серов по какой-то причине хотел помочь, то сделал только хуже, ведь ей это распоряжение никто не передавал.

— Эм, — Карина обвела глазами переговорную.

Дураку было понятно, что коза с золотыми копытцами решила найти себе козла отпущения. Из всех присутствующих на эту роль идеально подходила только Саша Зимина.

— Александра, давайте отчет, — вытянула вперед холеную ручку, ожидая, что несуществующий отчет упадет в нее с небес, не иначе.

— Его нет.

А что еще делать? Подойти к Каверину, достать его “волшебную палочку” и наколдовать отчет? Вряд ли кто-то из присутствующих оценит сей перфоманс. Хотя, если верить слухам о Серове, шанс на аплодисменты маленький, но все-таки есть.

— Как нет?! — взвизгнула Карина и прижала руки ко рту.

“Дайте Оскара!” — подумала Саша, но вслух ничего не сказала. За месяц она поняла одно, если финдиректор начинает орать, это надолго. А у неё нет времени, нужно как можно быстрее ехать домой! Она итак с трудом держала под контролем тревогу, путающиеся мысли и дрожащие руки.

— Боюсь, Карина Станиславовна, вы не передавали мне такого распоряжения, — ответила подчеркнуто вежливо.

Не помогло. Карина набрала в грудь побольше воздуха и выдала:

— Что?! Да вы! Я вас уволю! Вы не выполнили мое распоряжение! Что это за руководитель вообще?! — бесновалась гламурная реактивная козочка. — Безответственность! Сегодня же заявление мне на стол и чтобы духу твоего я здесь не видела!

Все, что могла сделать Саша это смотреть на истеричку и ждать, пока Моська охрипнет. Да, их новому коммерческому директору образ мелкой брехливой собачки подходил намного лучше. Козы просто не умеют так орать.

Мужчины — они же слоны — смотрели на Моську с видом искреннего недоумения и тренировали вселенское терпение, не спеша прерывать тираду. Саша даже не удивилась. Дождешься от них защиты! Хотя Каверин  мог бы и поспособствовать, все же предложение делал, на одном колене стоял. Вот и вся любовь. Ах Моська! Знать она сильна, коль у папули дохрена бабла.

Вот только Саша не была слоном, да и особым терпением не отличалась.

“Какого черта я здесь сижу и позволяю лить на себя помои? Мне надо к дочери, остальное хрень!” — такая простая и понятная мысль разрушила остатки самоконтроля.

Зимина осторожно наклонилась и сняла с ноги туфлю на высокой шпильке. Очень хотелось запустить её в брехающую болонку, но вместо этого она просто трижды стукнула каблуком по столу и резко поднялась, нависнув над Кариной примерно на полголовы. Та ростом особо не вышла.

— А теперь заткнись и послушай! Ты мне не присылала никаких распоряжений, это можно легко проверить. Доступ к моей почте есть у айтишников, как и записи телефонных разговоров. Это во-первых. Во-вторых, у меня дома ребенок с высоченной температурой и вместо того, чтобы быть с ней, я какого-то черта слушаю твои вопли. Хватит. С этого дня я на больничном, а как только вернусь — напишу заявление по-собственному. Удачи!

— Александра! — донесся вслед вскрик Каверина, но она не хотела слушать.

Фурией вылетела из дверей переговорной и, на ходу сняв вторую туфлю, босиком рванула в кабинет. Растрепанная, злая до одурения, она не замечала удивленных взглядов проходящих мимо людей. Её впервые в жизни трясло от гнева. Она смутно помнила путь до своего рабочего места. Очнулась только тогда, когда перед ней лежало заполненное заявление на увольнение, а рядом стояла встревоженная Тамара.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Что случилось? Может, тебе кофе сделать? Опять допекла эта бешеная?

— Ничего не нужно. Я домой. Дочь заболела. А эта бешеная скоро станет не моей проблемой! — махнула заявлением, аккуратно положила его в ящик стола и заперла на ключ.

— Что? Ты увольняешься? Ты же столько лет здесь проработала!

— Плевать. Новую работу я найду без проблем, меня уже трижды пытались переманить, но какого-то хрена я до сих пор торчу в этой компании. Пора что-то менять, а не пахать за двоих и терпеть прилюдное унижение.

Пока говорила — одевалась. Сапоги, пальто, намотать шарф и положить в сумку любимую чашку.

— Я еще вернусь, но ненадолго! Всем пока!

Вышла из кабинета, на ходу набирая номер Музы. Она должна знать, что происходит дома, иначе просто сойдет с ума. Хорошо, что до новой квартиры всего один квартал — это пятнадцать минут бегом.

Выскочила в лифтовый холл и едва не вписалась в до боли знакомый серый пиджак и темное пальто. От Ильи Серова пахло пережжённым крепким кофе и тяжелым парфюмом с цитрусовыми нотками. Саша медленно отпустила телефон, отключая вызов. Ой-ой.

— Не спешите, Александра, — мужчина коснулся её плеч, помогая удержать равновесие, но тут же отпустил. Так странно, будто обжегся.

— Простите. И за выходку на совещании тоже. Обычно, — попыталась найти подходящие слова, но в голову лез бред. — Обычно я так не делаю. Я сдержанный человек.

Подняла взгляд на мужчину и увидела, что тот улыбается. Хитро так, с прищуром, говорящим: “Да-да, знаю я, какая ты на самом деле, Саша Зимина”. Это было неприятно.

— Не переживайте. Отправляйтесь домой, берите больничный и занимайтесь дочерью столько, сколько нужно. Компания всё оплатит в полной мере, — он галантно пропустил Сашу в лифт. —  Наше руководство очень ценит семейные отношения и готово идти навстречу.

— Правда? — хмыкнула Александра. Раньше она подобной благотворительности не замечала. За столько лет никаких поблажек матери-одиночке, да она и не просила. Видимо, нужно было раньше устроить истерику. — Даже жаль, что через пару недель я уже не буду здесь работать.

— Бросьте, никто вас не уволит. Мы все знаем, что Карина — дура набитая, не так ли?

Саша чуть не икнула от неожиданности, когда Серов ей подмигнул и вышел на третьем этаже, где обитали кадровики всея холдинга Креспо.

Что это вообще было? Этот вопрос мучил её ровно до тех пор, пока лифт не открылся на первом этаже, а в динамике мобильного не раздался встревоженный голос Музы:

— Саша, слава богу ты ответила. Только что приезжала скорая. Нашли еще и сыпь. У нас ветрянка!

***

Илья Серов вышел из кабинета и с довольной улыбкой замер у стены.  В его голове только что сложился идеальный план. И первым его пунктом было набрать номер, который ему только что выдала улыбчивая сотрудница, занимающаяся кадрами медцентра  “Креспо-медикал”.

— Валерия Леонидовна, добрый день. Это Илья Васильевич Серов. Да-да, тот самый, — он продолжал улыбаться в трубку. — Вы наш заслуженный сотрудник, более пятнадцати лет с нами! Компания поздравляет вас и дарит путевку, — ляпнул первое, что пришло в голову, — в Тайланд на месяц.

— Ой, — голос женщины звучал смущенно. — А я могу отказаться? Мне бы лучше просто отпуск. Я к сыну в Мурманск съезжу, внуков понянчу.