Второстепенный (СИ) - Нельсон Ирина

Крис скакал вокруг, бурно восторгаясь царящим беспределом, антисанитарией и всякими фокусами вроде ярких огонечков вместо вывески или тонких паучьих ножек на корзинках. Аунфлай посмотрел на большие солнечные часы, которыми был украшен донжон, бодро сказал:

- Так, мальчики, за мной!

И отвел нас к магазинчику сумок, где Крис показал классическое восхищение от «внутри больше, чем снаружи», сделав всех спутников Доктора Кто. Каюсь, довела продавца до истерики, критикуя сундуки. Настолько довела, что тот не выдержал и притащил мне старую потрепанную пастушью сумку, всю в пятнах и с разорванным ремешком.

- Вот, как заказывали! - брякнул он передо мной сие творение. - Легкая, компактная. Вмещает в себя до шестидесяти фунтов, не меняя веса. Живые организмы носить нельзя!

Я открыла её и попыталась достать до дна. Рука ухнула внутрь по самое плечо, прежде чем пальцы дотронулись до подкладки.

- Беру! Сколько?

У продавца задергался глаз.

- Пять увэлов.

Крис икнул, в голубых глазах огромными неоновыми буквами вспыхнул вопрос: «Ты серьезно купишь это старье?!» Аунфлай с безмятежным лицом выложил на прилавок пять крупных иголок, по виду — от елки, только из зеленого металла.

- А ты что выбрал, Крис? - спросил он.

Крис робко ткнул пальцем в небольшой сундук. Лицо продавца немного разгладилось.

- Прекрасный выбор! Вмещает в себя до пятисот фунтов веса, есть встроенная переноска для питомцев, автоматическая сортировка книг и принадлежностей, отдельный отсек для гардероба и небольшой мебели. Одна мона и двадцать пять децемон.

На этот раз на прилавок легли тяжелые, светящиеся легким жемчужным светом монеты и мелкие, не больше пятирублевой, из того же металла.

- Из чего они сделаны? - спросила я, с интересом повертев одну. На одной стороне был изображен стилизованный цветок — то ли роза, то ли шиповник, на другой — красивый профиль классического остроухого эльфа в венце. Монета была теплой и излучала что-то такое, отчего подушечки пальцев слегка кололо. Не больно, но и не очень приятно. Я вернула мону Аунфлаю.

- Сплав серебра, увэлов и еще кое-чего, - ответил он. - Да, в одной моне — пятьдесят децемон, в одном децемоне — десять увэлов. Мона по стоимости равна одному поросенку.

Странно как-то. Обычно говорят конвертацию валют, а тут поросенок. Откуда, спрашивается, я знаю его стоимость в евро?  

Дальше был магазин одежды. Ну, что сказать? Эльты мантии не носят. И мода у них довольно сильно отличается от людской. Мужские костюмы будто вышли из конца восемнадцатого века: пуговицы, вышивка, камни, яркие сочные цвета. А женские... Боги, почему я мальчик?! Это было нечто совершенно неописуемое, летящее, в кружевах, жемчугах и бисере. Просто не оторвать глаз. Какая-то молодая девчонка выбирала себе платье, так я чуть слюной на неё не изошла от зависти. Среди мужских костюмов был один вариант: белые рубашки с пышными рукавами, жилетки, узкие брюки из странного черного, похожего на кожу материала. В комплекте шли плащи. Я остановилась на этом стиле. Очень удобный: в таком и у людей не стыдно показаться, вполне сойдешь за ученика элитной школы.

В книжном я стащила в кассу все книги по волшебной географии и иностранным школам и опять довела продавца до истерики требованием дать книги по русской магии, которых в магазине не оказалось. А вот в аптеке я глянула на полки и притихла. «Поцелуй страсти — 1 д», «Симпатия — 7д», «Стрела Амура — 1м». И вся эта красота стояла под огромной вывеской «Приворотные зелья»! И духи, и мази, и капли. Совершенно свободная продажа! К горлу подкатила тошнота. Это же кошмар - вот так, под принуждением, с кем-то... А если и меня тоже приворожит какая-нибудь ведьма? А Крис ходит, смотрит и визжит от восторга...

Руки задрожали, в горле стало сухо. Чтобы не заорать, я прикусила изнутри щеку и не поднимала на продавца глаз, пока Аунфлай покупал два стандартных ученических набора.

- Остались только длани, - сообщил он, когда мы вышли из аптеки.

- Что? - с недоумением спросила я. Перед глазами всё еще стояла полка с приворотами.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Аунфлай махнул у меня перед носом рукой в полуперчатке. Камушки весело сверкнули в солнечных лучах.

- Это длань. Инструмент фокусировки магических сил.

- А без них нельзя?

- Можно, - ответил Аунфлай. - Но только при угрозе жизни. В остальное время колдовать без вспомогательных средств незаконно. Показывать людям магию без крайней необходимости тоже. И это карается весьма серьезно.

Ясненько. Способ контроля. Наверняка длани как-то запоминают или отслеживают чары.

И как к этому относиться, было непонятно. С одной стороны - это закон и наверняка определенная школа. Я же привыкла колдовать совсем по-другому.

Все мои рассказы про прабабушку-знахарку - кристально чистая правда. В том мире это так и было. Прабабушка не ворожила, но знахаркой была действительно хорошей, а вот пять колен назад в моем роду была самая настоящая содяце, эрзянская ведьма. Слава о ней гремела на весь уезд. Бабушка учила меня так, как учили её. И ничего удивительного, что я перенесла свои умения в этот мир. На Трише я убедилась - заговоры, обряды, обереги здесь работают так, что воздух трещит и трудно дышать. Кое-как развитые зачатки целительского дара здесь развернулись на полную мощь. Если в родном мире я только и могла, что почувствовать близкую смерть у человека, то здесь я чуяла всё.

И как связывать школу по кручению фиг с моими техниками, я пока не знала.

Длани продавались в отдельном магазине. Дизайн у них был самый разный — от тоненьких браслетов-слэйвов до брутальных конструкций аж до локтя. Объединяло их всех одно — наличие крупного драгоценного или полудрагоценного камня на тыльной стороне ладони. Выбирались они прозаически — по гороскопу и цене.

Со мной сразу возник затык.

- Вижу, вижу, сильная кровь, самобытные традиции. Очень трудно подобрать вам длань, трудно, - рассматривая меня сквозь монокль, выговорил седой продавец, бородатый, как Гендальф. - Иная школа, иное видение магии. Давненько я не встречал такого управления силой... Когда вы родились?

- Точно не знаю, сэр. Считается, что в марте.

Крис и Аунфлай уставились на меня. Я дернула плечом. Как считать свой день рождения, я понятия не имела! В документах-то поставили дату появления в этом мире и на этом успокоились.

- Амнезия. День рождения я так и не вспомнил, - уточнила я. - Нашли меня пятнадцатого марта. Родился примерно в девятом году.

- Кхм! - озадачился продавец. - Вы правша или левша?

- Левша, сэр, но всю жизнь старался развивать и правую руку.

Чистая правда. Хирург обязан владеть обеими руками одинаково хорошо, а хирургом я мечтала быть с детства. Поэтому-то и выучилась играть на фортепиано. Был еще курс гитары, но я быстро от неё отказалась – пальцы должны были быть очень чуткими, а с этим у гитаристов плохо.  

- Гремучая смесь, - вздохнул продавец и протянул мне коробку. - Ладно, попробуем что-нибудь универсальное. Примерьте эти.

Черные полуперчатки из тонкой кожи плотно обхватили ладони. На тыльной стороне кисти мягко заблестели два крупных лунных камня в обрамлении тонких строгих узоров из серебряных и жемчужных нитей. Ладони уже знакомо закололо. Жемчужные нити явно были сделаны из того же металла, что и моны.

- Странное чувство, - осторожно прислушиваясь к ощущениям, сказала я.

- Не болит? Не жжется?

- Колет немного и... Как будто у них есть какое-то поле...

- Вы всю жизнь прожили вдали от магических источников?

- Эм... Да, наверное...

- Тогда это нормально. То, что вы ощущаете — это магия. Со временем чувствительность упадет. Так, а теперь складываем руки вот так, как будто обхватываем шар, все пальцы должны соприкасаться, - продавец показал как. - В центре ладоней сначала возникнет тепло, а потом должно вспыхнуть...

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я задумчиво уставилась на медленно густеющую между пальцев дымку. Никаких вспышек и света — в руках уверенно сформировался кусок тумана, круглое облачко. Странное, очень странное чувство. Как будто на меня накинули узду — удобную, мягкую, точно по размеру. От кошмарного ощущения неволи к горлу подкатила тошнота.