Вне рамок приличия: Друг моего сына (СИ) - Ермакова Александра Сергеевна "ermas"

— Доброе утро. Так это для вас передали, — улыбнулась Наталья, оторвавшись от документов.

Я вновь окинула букет скептическим взглядом:

— В урну, — брякнула, но прежде, чем дальше пойти, карточку из цветов выдернула: — У нас всё же больница. Не дай бог аллергик зайдёт.

Секретарь изумлённо распахнула светлые глаза:

— Елизавета Сергеевна, да вы что? Выкинуть такое чудо, — жалостливо скривила личико. — Можно я лучше себе заберу?

— Как пожелаешь, — равнодушно дёрнула плечом: — только здесь их быть не должно! — дозволила я, входя к себе в кабинет.

Сумочку на тумбочку поставила. Короткий плащ на вешалку в шкаф повесила, а садясь за стол, открыла мелкий конвертик с запиской:

«Елизавета Сергеевна, спасибо, что вчера осчастливила своим приходом.

К сожалению, вынужден уехать на пару дней, но по возвращению надеюсь на обещанные три свидания.

С уважением, Громов Г.А.»

Наверное, я очень непорядочная и гадкая, но вместо досады, разочарования, испытала радость и облегчение.

У меня есть несколько дней отдышаться, перевести мысли в порядок.

Записка показалась хорошим знаком. И день проходил бодро. Дневная суета меня совсем успокоила — привычный мир, где всё размеренно, разложено по полочкам, где знаю, кто я, что умею, к чему стремлюсь!

Ближе к вечеру позвонил сын, отчитаться о проведённом дне:

— Мамуль привет.

— Привет, медвежонок.

— Ма-а-а, — протянул Женя. Так и вижу, как он пятернёй смахнул со лба длинную чёлку. Она вечно лезла ему в глаза, а я постоянно советовала её состричь, ведь неудобно бегать по полю, когда она мешает. Но Женя упирался — мода и то да сё… — Мамуль, тут такое дело… — мялся сын, — знаю, ты бы хотела поболтать дома, но у нас вечеринка вот-вот начнётся. Так что, если ты не против, поболтаем завтра…

— Да конечно, — кивнула слегка расстроено. — Голову не теряй, — зачем-то брякнула напоследок. Конечно, я не могла запретить — дело молодое, да и парень уже взрослый… Просто мне бы с этим свыкнуться.

— Отлично, — явно разулыбался сын. — Тогда до завтра?

— Да, — тяжко на душе, но пересилила эгоистичный порыв, надавить на совесть Жеки и как можно бодрее распрощалась: — Хорошо отдохнуть. И я… тебя люблю, — сердечко билось сильно-сильно.

— И я тебя, мамуль…

На работе сидела до привычного «допоздна», выискивая причину остаться на дольше, но подменять никого не пришлось, поэтому домой поехала без особой радости.

Спать легла в расстроенных чувствах, а проснулась из-за настойчивого трезвона звонка в квартиру.

Смаргивая липкий сон, кутаясь в коротенький, домашний халатик, прошлёпала до двери. В квартиру уже не просто стучали, а пытались пробиться. И если бы не знакомый, хоть и искаженный хмелем голос, вместо «открыть» вызвала бы полицию. Но это был…

— Мам, — взревел медведем Жека. — Мама, — судя по грохоту, то ли головой, то ли плечом долбился в дверь. Мне аж дурно стало. Ночь! Сын пьян! Орёт, как тур во время гона. Вот позорище!

Соседи у меня очень ворчливые, если не я, то они первее вызовут правоохранительные органы.

На этом мысль вильнула в пучину дикого страха — померещился другой голос. Уже щёлкая замками, торопливо глянула в глазок, сердце биться перестало. Руслан!!!

Зло чертыхнувшись, с щелчком замка и лёгким скрипом открыла дверь, с ярым недовольством смотря то на Жеку, то на Русю.

— Ма, — широко лыбился сын, еле удерживая на ногах, и то, благодаря услужливо подставленному плечу Руслана. Судя по пьяной физиономии и тому, как шатко стоял сын, он был… невменяемо бухой. И я никогда его таким не видела. Руся тоже был сильно пьян, но однозначно трезвее, потому и поддерживал:

— Мы тут… — жевал слова, качнувшись ко мне огромной массой, двух невменяемо пьяных парней, а они были настолько неустойчивы, что испуганно отступила, чтобы не оказаться у них на пути.

— Ма-а-а, — опять идиотски протянул сын, явно путаясь, что вообще хотел…

— Он сказал, — подал голос Руслан, — как бы ни был пьян, ночевать — домой! — разъяснил за сына мысль.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

В душе потеплело, Женя тотчас реабилитировался в моих глазах.

— Ну и… — хмыкнул Руся, подперев собой Жеку к стене в коридоре. Сын, по ходу на радости, что добрался домой, вырубился окончательно, потому и обвисал… Если бы не Рус, Женя бы сполз на пол.

— Дальше, — махнула в сторону комнаты сына, шлёпая в том направлении босыми ногами. За мной не то бурча, не то посмеиваясь, шатался Рус.

— Лиз… веее… та… Сер… ееевна, — голос Руса в спину невнятностью нагнал аккурат с грохотом и я недовольно обернулась. Два красавца валялись на полу, и если сын Громова кое-как вставал, придерживаясь стеночки, то Жека… так и остался обездвиженной тушей дрыхнуть. И даже такому лосю, как Руслан, его поднять на ноги было крайне сложно, что он, чертыхаясь, пытался сделать.

— Чёрт! — Нехотя поспешила к нему на помощь.

Вдвоём тоже намучились, но всё же справились.

— Это ты во всём виноват, — бурчала, пока тащили Жеку в его комнату.

— Ага, ещё скажи, я напоил… Вливал в горло.

— И скажу. Он до этого… редко выпивал

— А типа сейчас зачастил?!

— Нет, но до такого состояния, — в сердцах кивнула на невменяемо довольного и беззастенчиво храпящего Жеку, — НИКОГДА!

— Так повод был, почему бы и не выпить?

— Упиться! — пояснила мысль я.

— Ну, просто не все, как ты… алкоголя избегают, и только ядом харкают.

— Ты это о чём? — опешила заявлению.

— Да об умении общаться, — хмыкнул нагло Рус.

Из последних сил Жеку до постели дотянули. На раз, два, три увалили на покрывало. Даже не укрывала, не раздевала, лишь обувь сняла, чтобы постель не замарал, и деловито Руслана вытолкала в коридор:

— Тебе пора…

Он без лишних возражений, шатаясь от стеночки к стеночке, пошёл к выходу. Я зло следовала за ним, тараня взглядом широкую спину, пока неожиданно для себя не ляпнула:

— В зале есть место, если…

Рус не остановился, и даже не запнулся. Казалось, он вообще не расслышал предложения, но уже близ двери, буркнул:

— Мне лучше подальше… от тебя, — добавил, и я замерла несколькими шагами от него, зябко в халатик кутаясь. Фраза сердце заставила и трепыхаться в дурном счастливом порыве, и кровью умыться из-за понимания, как неправильно реагировала на парня.

Поэтому и согласилась — зря брякнула глупость, сама же решила, что между нами должно быть расстояние! Вон, даже пьяный Рус это понимал, видимо, не всё потерянно с совестью и нашей моралью. Так что, пусть уходит — алкогольное опьянение не причина оставлять его у меня дома.

— Конечно, но может вначале такси вызвать? — нашлась здраво.

— Нет, я на своей, — буркнул Рус, выходя их квартиры.

— Пока, — обменялись безликими фразами.

Я закрыла дверь, запоздало хватаясь за мысль:



— Рус, — выглянула впопыхах, — ты же пьян! Какая машина?!… — бросила вдогонку, глядя как было обернулся парень, несколькими ступенями ниже. Но в следующий миг сдавленно охнул, нелепо бултыхнув руками и, под аккомпанемент устрашающего грохота, ухнул на цементный пол между лестницами.

Глава 9

ЛИЗА

У меня сердце припадочно кувыркнулось. Душа в пятки ушла.

— Руслан, — не помня себя, как была, босиком, метнула к мальчишке.

Он скрипел от недовольства, матерился глухо, потирая затылок, а я, неизлечимая дура, волновалась, хлопоча над ним:

— Что… где болит?

— Зад и ч…

— Умолкни, — отрезала гневно, присаживаясь на корточки рядом. — Не желаю слушать очередную грязь. Я спросила, что болит?..

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ну так я и хотел сказать… черепушка, — прошипел Руслан. — Затылок и нога, — скривил лицо.

— Чёрт, — ощупала его голову, уточняя, где больнее, наспех проверила ногу, но не находя явных повреждений, кроме шишки на затылке, встала: — Пошли, — руку протянула, помогая ему встать.