Инесса Клюшина - Работа над ошибками (СИ)

— Все, девушка, скорая едет, — Стас осторожно коснулся плеча неудачницы. Мутные глаза ее чуть прояснились. — Сейчас вас отвезут в больницу, подлечат…

— Жужик, — прошелестела эта ненормальная, косясь на конец поводка в руке Стаса, — его нужно…

Стас проклял все на свете.

— Я посмотрю за ним, не переживайте.

А что он мог пообещать женщине почти в полуобморочном состоянии? Только это.

И пошел навстречу машине скорой помощи.

Глава 5

Я совсем не умею быть благодарной.

Мне казалось, ты меня совсем покинул там, на скамейке, в шесть утра, когда я вышла гулять с Жужиком и поняла, что больше мне не сделать ни шагу… Думала, что от боли умру не сходя с места. Впрочем, что значит — покинул? Захотел прибрать меня к себе. Все, Вероника. Закончилось твое негодное существование, хватит уже нытья под голубым небом…

Я уже приготовилась, если это можно так назвать. Мысленно простилась со всеми, обратилась со словами благодарности ко Вселенной, попросила не оставить Жужика и моих родителей, которые далеко-далеко.

А что? Крикнуть я не смогла бы, только простонать, да и вряд ли кто бы услышал. А боль была такая, что я почувствовала себя где-то на границе своего сознания и небытия. Надеяться на спасение? Бросьте. Конечно же, надеялась. Но готовилась к худшему.

Потерять сознание на лавочке — это еще полбеды. Но в шесть утра…

Может, мне повезло бы, я провалялась недолго, меня бы нашли соседи, и все было бы благополучно — этого я уже никогда не узнаю.

Меня спас прекрасный принц, который и не вызывался быть принцем, и выгода его от моего спасения (читай — взять взрослую собаку к себе) была весьма сомнительна. Я подозревала, что ты большой шутник, Отче, но такого черного юмора не предвидела.

Спортсмен подошел ко мне и спросил с участием: «Девушка, вам плохо?». Этот человек не остался равнодушным. Как и любой другой воспитанный и адекватный человек.

Дальше я почти не помню нашего разговора, помню отрывками разговор со врачом. Остренькая игла инъекции, мне чуть легче. И я — в больнице. Без вещей, без чашки и тарелки, без сотового, без ничего.

Боль почти ушла после нескольких уколов, и к вечеру я была несколько вменяема. Тем же вечером приехал спортсмен, привез новенькие чашку, кружку и ложку, съездил за документами ко мне домой. Он привез мне также и сотовый, и я наконец-то позвонила Маринке и Екатерине Львовне. Маринка обещала прибежать на следующий день и привезти из моей квартиры все необходимое. Больше визитов Стаса не требовалось.

«Стас». Он представился вежливо и официально. «Вероника», — сказала я. Он молча кивнул.

— Спасибо вам, — начала было я, но Стас отмел все мои благодарности:

— Перестаньте. Любой бы так сделал.

— Не любой, — с легкостью отвечу за это утверждение.

Стас снова кивнул. В серых глазах ни отсвета эмоций.

— Но вам повезло. Я помог. — Отстраненности он не растерял ни грамма. Сразу же приступил к делу:

— Ваш пес со мной. Я решил подержать его у себя дома, в коридоре. У него началась депрессия, предупреждаю сразу, он потерянный совсем, ничего не ест, лежит без движения. Но я думаю, в ближайшее время ему полегчает, не переживайте только. Если нет, я найду хорошего ветеринара, и с собакой будет все отлично в любом случае. Корм я ему купил один из самых лучших. Не обижу, гулять буду три раза…

— Я… — у меня не было слов. Кажется, я даже заплакала. Все это время моя жизнь, если честно, походила на постепенно затягивающееся свинцовыми тучами небо. А сейчас, глядя на совершенно чужого мне человека, решившего взвалить на плечи заботы о моем любимом существе, ставшем мне таким родным и близким, я поняла, что от этого доброго поступка чувствую себя по-настоящему счастливой. Небо очистилось от туч, и взошло яркое-яркое солнце.

На лице Стаса отражались иные эмоции: злость с недоумением пополам.

— Да бросьте, Вероника, — сказал он негромко, — вы тут своими слезами и нервами язву точно растревожите. Быстрее выздоравливайте и забирайте свое непородистое чудо. Чувствую, он всю мебель у меня дома сгрызет со своей депрессией…

— Он не грызет уже ничего, он взрослый, — тактично умолчим о двух стульях и ножке стола в недалеком детстве Жужика, но он сейчас действительно взрослый и точно ничего не сгрызет. Наверное, — он очень любит грызть кости. Как все собаки, разумеется. Только кости я всегда варю перед тем, как дать. Если у вас есть время, и вы не заняты, конечно…

— Занят, — коротко и жестко ответил Стас. И через пару минут распрощался и ушел, оставив меня краснеть за свою болтливость.

И все же он мне понравился. Понравился своим умением держать дистанцию с человеком и в любой момент поставить его на место. Чувствую, в этом деле Стас — мастер. Этого так не хватает мне.

Впрочем, я не держу дистанцию по одной простой причине: я ищу любимого человека, если не сознательно, то подсознательно — точно. И отношусь к одиноким мужчинам — еще и симпатичным мужчинам, еще и таким, которые мне помогли — соответственно. Все наш различие в том, что этот человек не ищет и не искал себе никого: у него давно это есть. Что ж, чудненько. Порадуюсь за него и не буду навязываться.

В больнице с небольшой язвочкой я пробыла около двух недель. Новый учебный год наступил без меня, и школа этого почти не заметила. Ничего удивительного, цветов и демонстраций в мою честь не ожидала ни от кого.

Несколько раз приходила Маринка, другие подружки, один раз забежала даже Роза Андреевна. В больнице мне было еще больше одиноко, чем дома с Жужиком…

Жужик. Стас мне ни разу так и не позвонил, хотя знал мой телефон, сам записал в свою телефонную книжку. Я тоже не звонила. Отчасти из-за того, что не хотела показаться навязчивой, отчасти потому, что почему-то поверила этому человеку. Его суровое лицо с холодными и пронзительными серыми глазами и волевым подбородком было жестким и замкнутым, но это было лицо человека, который привык отвечать за свои поступки.

Выписаться из больницы побыстрее было очень легко. Я сдружилась с врачом, подарила кое-что нужное кому нужно, и меня, как и просила, отпустили долечиваться домой пораньше. Долго лечиться здесь я не могла себе позволить. Меня ждали школа и Жужик. Зная свой дурацкий характер, я понимала: не смогу лежать в больнице, если каждую минуту думаю о том, что моя собака мешает спокойной жизни чужому человеку, что он обязан заботиться о ней. Да, характер у меня еще тот. А от дурацкого характера — все беды, так и знайте.

Выписка будет готова к одиннадцати. Я уже сложила все вещи, приготовила деньги, чтобы заплатить за проезд, сложив всю мелочь из кошелька в карман. Кошелек из дома, наряду с остальными вещами, кроме подаренных чашки и тарелки с ложкой и привезенного из моей квартиры Стасом сотового (теперь всегда буду брать телефон с собой, даже если нужно выйти всего на минуточку на улицу), принесла Маринка. Остается только ждать. Ан нет. Теперь имею право.