Элис Хоффман - Седьмое небо

Ссутулившись, Билли проводил взглядом последних школьников. У каждого из них была с собой специальная сумка для завтрака. Билли знал, что Нора собрала ему завтрак еще с вечера, на случай, если проспит, и сложила сэндвич и апельсин в небольшой пакет из коричневой бумаги. Ему вспомнился отцовский фокус с исчезновением, когда от него оставалась только одежда: интересно, передаются ли такие способности по наследству? Он почти верил, что превращается в невидимку, ощущал какое-то шевеление внутри.

Пока Билли дожевывал последнее печенье, из соседского дома показался Эйс Маккарти. На нем была белая рубашка, которую его мать отгладила, пока он завтракал, и черные брюки, которые он клятвенно пообещал Святому выбросить, потому что они были в обтяжку. Остановившись на дорожке, он вытащил из пачки сигарету.

— Здорово, — кивнул он Билли Силку с другой стороны газона.

Билли уставился на Эйса и продолжил грызть печенье. Эйс собирался зайти за Дэнни Шапиро, чтобы вдвоем идти в школу, но вместо этого двинулся через лужайку. За ночь на траве выпала роса, и его черные сапоги покрылись крохотными капельками.

— Вот черт, — выругался Эйс, заметив, что вымочил сапоги. Он остановился перед Билли и закурил, одним глазом посматривая в сторону дома, чтобы мать, если ей вздумается выглянуть из окна, не застукала его за курением, — Ты здесь живешь? — спросил он.

Билли кивнул и поджал пальцы на ногах.

Эйс ткнул дымящейся сигаретой в сторону Билли и задумчиво прищурился.

— Второй класс, — предположил он.

— Третий, — поправил Билли Силк.

— Бедолага, — сказал Эйс и, заметив, что Билли до сих пор в пижаме, добавил: — Твой отец тебе всыплет.

— He-а. — Билли перекатил языком изюмину, — У меня нет отца.

— Нет? — изумился Эйс, — Ты что, сирота?

— He-а, — повторил Билли, — Он в Лас-Вегасе.

— Не слабо, — уважительно протянул Эйс.

Входная дверь распахнулась, и на пороге появилась Нора в ночной рубахе, держа на бедре Джеймса.

— Почему ты до сих пор не одет? — напустилась она на Билли, — Ноги небось уже ледяные. Ты опоздаешь. Давай, приятель, пошевеливайся.

Эйс Маккарти уставился на захлопнувшуюся дверь.

— Это твоя мать? — поинтересовался он и, когда Билли кивнул, покачал головой, — Ничего себе!

— Что значит «ничего себе»? — почему-то обиделся Билли.

— Ничего, — Эйс затушил окурок о каблук, — Просто она не похожа ни на чью мать.

— Угу, — буркнул Билли Силк.

Отчасти он даже понимал, что имел в виду Эйс.

— Ладно, бывай, — сказал тот и неторопливо зашагал по дорожке, как будто ему и не нужно было спешить в школу.

Билли сидел на крыльце, пока не вышел Дэнни Шапиро. Он проводил этих двоих взглядом и почему-то почувствовал себя дураком в своей пижаме, поэтому вернулся в дом и оделся, пока Нора кормила малыша завтраком.

— Давай, давай, — подгоняла она его, хотя сама была еще не готова.

Билли рассматривал свой новый голубой блокнот, когда она появилась на пороге его комнаты. На ней было черное платье и черные туфли на высоком каблуке, талию перетягивал черно-золотой ремень с массивной золотой пряжкой.

— Тебе не о чем волноваться, — заверила она сына.

Лицо у нее раскраснелось, ногти были накрашены ярко-розовым лаком.

— А я и не волнуюсь, — заявил Билли, хотя на самом деле готов был упасть в обморок.

Начальная школа находилась всего в трех кварталах, но, поскольку они опаздывали, Нора решила ехать. Греть машину времени не было; двигатель чихал и фыркал, угрожая заглохнуть совсем. Нора затормозила напротив изогнутого проезда, где стояли автобусы. Последние опоздавшие скрылись за дверями школы, но в воздухе до сих пор стоял запах арахисового масла, мыла «Айвори» и бензина. Нора вытащила ключ из зажигания, взглянула в зеркало заднего вида, поправила золотистый ободок на голове и взбила челку.

— Ну? — обернулась она к Билли.

— Ну и никуда я не пойду, — ответил тот.

— Еще как пойдешь.

— Ты даже не похожа ни на чью мать, — буркнул Билли.

— Будем считать, что это комплимент, — заявила Нора. — Так что большое тебе спасибо, приятель.

Она вышла из автомобиля, обошла его, распахнула заднюю дверь, вытащила малыша и встала на тротуаре, дожидаясь Билли. Деваться было некуда, придется выходить. Из школы показалась еще чья-то мама; она была в шортах-бермудах и косынке. Нора поправила свой ремень. У нее где-то валялись бермуды, она натягивала их, когда затевала в старой квартире мытье полов. Изогнувшись, она оглядела себя в боковом зеркале: наверное, не надо было красить глаза и душиться. Она постучала в окошко, и Билли вскинул на нее глаза.

— Вылезай, — произнесла она через стекло.

Билли отпер дверцу и выбрался из машины. Следом за матерью он поплелся через улицу и вошел в школу. Высокие каблуки Норы гулко цокали. Джеймса она примостила на плече, и малыш немедленно потянулся к Билли и закричал «Ба-ба-ба», так что его звонкий голосок эхом заметался по школьному коридору. Билли отстал, чтобы никто не подумал, что он с ними, в руках он крепко сжимал пакет с завтраком.

— Что ты там плетешься, копуша? — бросила через плечо Нора.

Надо было сделать Билли яичницу с ветчиной на завтрак. Она всегда готовила Роджеру яичницу, когда он уходил на представление, пока не обнаружила, что он куда чаще демонстрирует свои таланты какой-нибудь очередной девице в постели, чем перед публикой на сцене. В то утро, когда он сказал ей, что уходит, Нора накормила его смесью хны, лука и яиц, чем испортила ему всю малину. Когда Роджер наконец позвонил ей из Лас-Вегаса, то признался, что две с лишним тысячи миль страдал от поноса. Можно подумать, ей было до этого какое-то дело! Можно подумать, она обязана дать ему бесплатную врачебную консультацию!

— Поделом тебе, — сказала ему тогда Нора, — Зато теперь всем ясно, что в тебе одно дерьмо.

Когда они добрались до кабинета директора, оказалось, что куда-то запропали медицинская карточка Билли и табель. Норе пришлось перерыть свою сумку и вывалить содержимое прямо на стол перед директором, тюбики губной помады и сигареты с ментолом раскатились в разные стороны.

— Я точно помню, что клала их, — весело произнесла Нора.

Она спустила малыша на пол, и из карманов его вельветовых штанишек посыпались кукурузные колечки. Билли Силк сидел в мягком кресле и разглядывал звукоизолирующие панели на потолке. Джеймс вцепился в штанину брата и, подтянувшись, поднялся во весь рост, и Билли принялся небрежно покачивать ногой, пока малыш не шлепнулся на пол.

— Он отлично успевал, — сообщила Нора директору, передавая наконец найденные бумаги.