Люси Монтгомери - Энн в Саммерсайде

Но, по крайней мере, им не удалось сорвать спектакль!

При воспоминании о единственном поражении, которое она нанесла Принглам, Энн злорадно улыбнулась, и у нее в глазах вспыхнули веселые искорки.

Дело в том, что она решила силами старших школьников поставить пьесу. На сборы от спектаклей планировалось приобрести хорошие гравюры и развесить их в классах. Буквально через силу она обратилась за помощью к Кэтрин Брук — ей было жаль, что та всегда остается за бортом. Впоследствии Энн тысячу раз раскаялась в своем добром порыве: на занятиях драматического клуба Кэтрин вела себя еще более вызывающе, чем обычно. Ни одной репетиции не проходило без какого-нибудь ядовитого замечания в адрес Энн, а уж поднятые в притворном изумлении брови сопровождали почти каждое ее слово. Более того, Кэтрин настояла, чтобы роль Марии Стюарт отдали Джен Прингл.

— Никто другой с ней не справится! — заявила она. — Тут нужна яркая личность.

Энн же считала, что для этой роли больше подходит Софи Синклер, высокая девушка с зелеными глазами и пышной каштановой шевелюрой. Но Софи даже не была членом клуба и ни разу в жизни не играла на любительской сцене.

— Я отказываюсь допускать к ролям неумех. Зачем мне связываться с делом, заранее обреченным на провал? — своим обычным сварливым тоном заявила Кэтрин, и Энн сдалась.

Нельзя отрицать, что Джен отлично играла шотландскую королеву. У нее явно было сценическое дарование, и она старалась изо всех сил. Репетиции проводились по вечерам четыре раза в неделю, и на первый взгляд все шло гладко. Джен, казалось, так увлеклась ролью, что на репетициях вела себя вполне прилично. Энн предоставила Кэтрин репетировать роль с Джен и не вмешивалась в их работу. Однако раза два она поймала на лице Джен хитроватую победоносную ухмылку и задумалась: не иначе как негодница замышляет какую-то каверзу. Однажды вечером, когда репетиция уже началась, Энн зашла в раздевалку девочек и увидела горько плачущую Софи Синклер. Сначала та только трясла головой и не хотела объяснять причину своих слез, но потом во всем призналась:

— Мне так хотелось участвовать в спектакле… играть Марию Стюарт! Но я даже не член клуба… Папа говорит, что у него нет лишних денег платить еще какие-то взносы — и так каждый цент на счету. И опыта у меня, конечно, нет никакого. Но я всегда восхищалась Марией Стюарт… от одного ее имени у меня мурашки бегут по спине. Я не верю… и никогда не поверю, что она участвовала в заговоре против Дарнли. Как бы мне хотелось побыть ею хотя бы час! Но на это нет никакой надежды!

И тут в дело не иначе как вмешался ангел-хранитель Энн, который и подсказал ей ответ:

— Я перепишу эту роль, Софи, и сама буду с тобой репетировать. Во-первых, это хоть какой-то опыт для тебя. Во-вторых, если спектакль хорошо пройдет здесь, мы собираемся показать его и в других городках, и нам лучше иметь дублера на главную роль — вдруг Джен почему-нибудь не сможет выступить. Но это будет наш с тобой секрет, ладно?

Уже на следующий день Софи знала роль наизусть. Каждый день после уроков она шла домой к Энн, и они репетировали в башенной комнатке. Эти репетиции доставляли много удовольствия обеим: Софи оказалась живой и веселой девочкой. Премьера должна была состояться в последнюю пятницу ноября в городском концертном зале; повсюду висели объявления о спектакле, и места с наценкой были проданы все до единого. Энн и Кэтрин провели два вечера, украшая зал, наняли оркестр; известная певица обещала приехать из Шарлоттауна и выступить в антрактах. Генеральная репетиция прошла успешно. Джен играла великолепно, остальная труппа тоже старалась не отстать. Но в пятницу утром Джен не пришла в школу, а днем ее мать прислала записку, что у Джен разболелось горло и они опасаются ангины. «Весьма прискорбно, но об участии в спектакле не может быть и речи…»

Кэтрин и Энн, объединенные общей бедой, беспомощно смотрели друг на друга.

— Придется отложить спектакль, — медленно проговорила Кэтрин. — А это значит, что он вообще не пойдет. На декабрь запланировано столько всего. Я же говорила: ставить пьесу осенью глупо.

— Нет, — заявила Энн, — ничего откладывать мы не будем. — В ее глазах светился злорадный огонек, который сделал бы честь самой Джен. В глубине души Энн была уверена, что никакой ангины у Джен нет. Просто девчонка решила — то ли с ведома остальных Принглов, то ли нет — навредить учительнице, провалив спектакль.

— Как это? — пожав плечами, каркнула Кэтрин. — И что же вы собираетесь предпринять? Читать роль по книжке? Но Мария Стюарт — главная героиня, на ней все держится. Это верный провал.

— Марию сыграет Софи Синклер. Она отлично знает роль. И костюм Марии ей будет впору… слава Богу что он дома у вас, а не у Джен.

Спектакль состоялся. Зал был набит до отказа. Софи, вне себя от восторга, играла Марию Стюарт, перевоплотившись так, как это никогда не удалось бы Джен… В бархатном платье с кружевами и в жемчугах она выглядела как настоящая королева. Ее одноклассники, которые раньше видели Софи только в захудалых платьишках и старых шляпках, взглянули на нее новыми глазами. Тут же было решено принять Софи в клуб — Энн сама заплатила за нее взнос. С этого момента Софи Синклер стала весьма заметной персоной в школе. Но, конечно, никто, включая саму Софи, и вообразить не мог, что в тот день она сделала первый шаг на пути к головокружительной карьере на сцене. Через двадцать лет Софи Синклер стала одной из самых известных американских актрис. Ей предстояло услышать еще много аплодисментов в своей жизни, но ни одни не радовали ее так, как те, которыми наградили ее в тот памятный день зрители, собравшиеся в Саммерсайдском концертном зале.

Разумеется, миссис Прингл рассказала о триумфе Софи своей дочери Джен, и та была просто вне себя от ярости.

— Хоть раз поганке утерли нос, — радовалась Ребекка Дью.

И поганка отплатила за это Энн ядовитой стрелой в своем сочинении.

Энн шла к кладбищу по дороге, обсаженной изящными пирамидальными тополями, с которых ветер сорвал еще не все листья. Их силуэты чернели на аметистовом фоне дальних холмов. Само же старое кладбище, где большинство памятников стояли вкривь и вкось словно пьяные, по периметру окружали суровые ели. Энн не ожидала кого-нибудь встретить здесь и несколько опешила, увидев в воротах мисс Валентину Куртлоу с ее тонким изящным носом, тонкими изящными губами, покатыми изящными плечами и общим обликом непоколебимого изящества. Разумеется, Энн знала мисс Валентину, как и все в Саммерсайде. Она считалась модной портнихой, и ей было известно все и про всех — живых и мертвых. Энн хотела побродить по кладбищу одна, почитать старинные эпитафии и задуматься о людях, которые когда-то любили друг друга, а теперь покоятся под заросшими лишайником плитами. Но она не сумела отговориться, когда мисс Валентина взяла ее под руку и сказала, что покажет ей самое интересное на кладбище, где, похоже, Куртлоу были представлены так же богато, как и Принглы. В мисс Куртлоу не было ни капли прингловской крови, и ее племянник считался одним из любимых учеников Энн. Так что в принципе Энн ничего не имела против ее общества.