Джулия Фэнтон - Великосветский прием

– Теперь вся квартира пропахнет – не выветришь, – буркнул Нико. В его тоне не было и намека на добродушие.

– Ну что ты ворчишь! У нас сейчас будет такая маринара с креветками – пальчики оближешь. Я нашла этот рецепт в старинной поварской книге. Когда-то это блюдо подавали у «Мамы Леоне» в Нью-Йорке. Нико, ты в последнее время сам не свой. Не знаю, что с тобой происходит.

Нико поднял глаза на свою возлюбленную. Они были вместе уже семь лет. Красота Джетты ничуть не померкла. Крошечный фартук едва-едва прикрывал ее плоский живот и клинышек темных завитков. Все остальное, чем щедро наделила ее природа, было открыто взору.

– Ну-ка, поработай, – сказала Джетта, положив перед ним луковицу, – нарежь помельче. Почему ты до сих пор не купил кухонный комбайн или хотя бы овощерезку? А еще недоволен, что от рук пахнет луком и чесноком.

В таких случаях Нико всегда отшучивался, но сегодня пропустил ее слова мимо ушей. После того как он получил от отца пощечину, ему кусок не лез в горло. Вот уже три дня его тошнило от запаха пищи.

Он оттолкнул от себя луковицу.

– Терпеть не могу, когда воняет. Пойду в комнату. Если уж ты затеяла стряпню – валяй, но я есть не буду.

– Между прочим, Нико, ты и утром ничего не ел.

– Обедай одна. Я не голоден. Пойду поставлю музыку.

Он перебирал компакт-диски. Когда зазвонил телефон, Нико ответил после первого гудка.

– Да?

Вопреки его ожиданиям, это был вовсе не Рэмбо, а Марко. По шуму уличного движения, доносившемуся из трубки, Нико понял, что брат звонит из уличной кабины.

– Слушай, твое дело – дрянь, – торопливо проговорил Марко.

– Что такое?

– Больше я тебе ничего не скажу. Пока. – В трубке раздались короткие гудки.

Нико охватила нервная дрожь. «Дело дрянь» могло означать только одно.

– Нико! – Рядом с ним стояла Джетта; она обняла его, распространяя вокруг себя тончайший аромат духов. – Малыш, ты чем-то расстроен? Что случилось? Ну, давай не будем есть этих несчастных креветок. Я их заверну в фольгу и суну в холодильник, а мы с тобой можем сходить в ресторан. Или, если хочешь...

– Заткнешься ты когда-нибудь или нет?! – злобно выкрикнул Нико и оттолкнул ее. У него заныло в затылке.

– Ах так! – Джетта не на шутку обиделась. Она отступила назад и расправила кружевные оборки фартучка.

– Уходи, – бросил Нико. – Одевайся и уматывай.

– Что? – опешила Джетта.

– У нас в семье неприятности; мне не до тебя. Я... – Нико с ужасом почувствовал предательское мельтешение перед глазами. Он, как мог, пересиливал себя.

– Нико? – Джетта заподозрила неладное.

Если они собираются прикончить его прямо в квартире, ей тоже несдобровать. Проклятье! Вот что получается, когда даешь слабину и привязываешься к бабе.

Он вышел из себя.

– Убирайся, кому сказано! Собирай свои тряпки – и чтобы духу твоего здесь не было.

– Хорошо, я сейчас уйду, – ответила она сквозь слезы. – Скажи только, ты не передумал идти со мной на прием к Александре? Я остановилась в «Фитце», в номере...

– Да пошла ты со своим номером!

Как только за Джеттой захлопнулась дверь, Нико схватил первый попавшийся диск и включил проигрыватель. Зазвучали песнопения буддийских монахов Непала. Эти ритмы нередко помогали ему собраться с мыслями. Он рухнул на кушетку и закрыл глаза, стараясь сбросить оцепенение, сковавшее тело и душу.

Мелодичные и чистые буддийские песнопения на этот раз не развеяли его тревоги. Он пытался просчитать события на ход вперед. Когда они намерены его убить? Каким способом? Не исключено, что они нагрянут прямо в квартиру. Или подложат бомбу в его «феррари». Придется отныне пользоваться только «линкольном», который ждал своего часа в муниципальном гараже.

Как действовать дальше? А может, не надо дергаться – что будет, то будет. Да... Что такое мужчина без семьи? Пустое место.

Он вздрогнул от звонка в дверь. Рэмбо. Нико вскочил и бросился в прихожую.

– Нико... Дьявольщина, прямо не знаю... ты слышал?

– Что? – тупо уставился он на своего телохранителя.

– Уже все знают. Мне лично сказал Анджело. «Дон» совсем взбесился: переломал стулья у себя в кабинете, окна перебил, орал как зарезанный – в общем, фигово.

Нико показалось, что ему в сердце вонзились сотни осколков.

– Еще что?

– Говорят, был семейный совет. – Рэмбо не знал, куда девать глаза. – Правда, старик позвал только Ленни, Марко и Джо. Слушай, может, обойдется? Может, они всего лишь пронюхали, что мы взяли пацана? Надо его перетащить в другое место.

– Надо, – машинально откликнулся Нико.

– Весь вопрос – куда? Нужно же хазу подготовить. А с нянькой как быть? Ты, вроде, собирался ее заморозить?

По лицу Нико струился пот. Цветные всполохи застилали глаза.

Нет, ни за что, твердил он себе, надеясь на чудо. Сейчас нельзя.

– Нико! Тьфу ты, черт! – Голос телохранителя донесся до слуха Нико откуда-то издалека. Кто-то хлопал его по щекам. – Да проснись же ты! Заболел, что ли? Ну, ты даешь: уставился в одну точку и свалился, как мешок.

Нико издал сдавленный стон. Он лежал на белом ковре и видел нависшее над ним лицо Рэмбо, но все было как в тумане. Его охватило брезгливое отвращение к себе и к своему беспомощному телу.

– А ну-ка, – Рэмбо разжал ему губы и сунул что-то в рот. – Глотни брэнди. У тебя на кухне взял. Пей, говорю. Глядишь, полегчает.

Нико силился отвернуться, но Рэмбо не отставал.

– Вот так... пей... да не плюйся ты. Смотри, весь облился. Что за напасть? Припадок, не иначе. Я слыхал, с тобой такое бывает.

Он слыхал? Стало быть, об этом все знают? И Марко? И Ленни? И, что самое страшное, отец? Мысли Нико путались от страха и злобы. Значит, за его спиной ползут сплетни...

– Мать честная, кажись, снова отключился, – бормотал Рэмбо. – Врача, что ли, вызвать? Сейчас позвоню...

Рэмбо не успел договорить. Руки Нико, только что безжизненно висевшие, как плети, клещами впились ему в горло. К Нико быстро возвращались силы. Рэмбо судорожно ловил ртом воздух... потом издал булькающий звук...

Когда туловище Рэмбо обмякло, Нико наконец убрал руки. Он сжимал и разжимал трясущиеся пальцы, не сводя с них удивленного взгляда.

Через двадцать минут, дрожа и обливаясь потом, Нико упаковал труп в мешки для мусора и, залепив клейкой лентой, оттащил в мусоропровод. Уборщики ежедневно уничтожали отходы в электрическом мусоросжигателе под домом.

Потом он вернулся к себе и выскользнул через потайной ход.

На улице по-прежнему хлестал дождь. Лужи доходили до щиколотки. Косые струи били в лицо.

«Линкольн» разрезал воду не хуже катера. Нико вспомнил, что в «бардачке» припрятаны «колеса» – почти целый флакон – и пластиковый шприц-«пушка» с кокаином. Протянув руку, он открыл дверцу и вытащил шприц. На полном ходу он впрыснул белый порошок в каждую ноздрю. Кокаин ударил по мозгам.