Сьюзен Льюис - В погоне за мечтой

– Я этого не говорил, – отозвался Майк. Забрав у Мишель мальчика, он отнес его в гостиную и уложил на диван.

Мишель вошла следом, опустилась на пол рядом с сыном и погладила его по голове. Ей потребовалось несколько минут, чтобы совладать с собой, потом она чуть слышно произнесла:

– Что с Каваном?

Майк стоял у окна, повернувшись к ней спиной.

– У него сломана рука, трещины в ребрах и внутренние повреждения. – При мысли о том, каким пыткам подвергся Каван, Майк вздрогнул, но он не видел смысла рассказывать об этом Мишель. Достаточно уже того, что она узнала, что Робби побывал в руках бандитов.

– В какой больнице он лежит? – спросила Мишель. – Мы можем туда поехать? Нам позволят его увидеть?

– С ним Том Чамберс, – ответил Майк. – Нам туда нельзя, по крайней мере сегодня. Но с ним все будет в порядке.

Мишель повернулась к Робби.

– Мы должны покинуть страну завтра до полудня, – сказала она, рассматривая раскрасневшееся лицо мальчика и его густые черные загнутые ресницы. Черты Майка и ее собственные так гармонично сочетались в облике Робби, что при взгляде на него ее охватывала нежность, от которой щемило сердце.

Прошло немало времени, пока она сообразила, что Майк молчит. Она повернулась и увидела, что тот смотрит на нее и Робби. К горлу Мишель подступил ком. Заглянув в глаза Майка, она на мгновение почувствовала, что и сама не в силах произнести ни звука.

Майк, словно очнувшись, обвел взглядом разгромленное помещение.

– Здесь все перевернули вверх дном, – произнесла Мишель. – Я пыталась навести порядок.

Майк кивнул, мельком посмотрел на нее и уселся в кресло со вспоротой обшивкой.

– У тебя есть виски? – спросил он.

– Если они не разбили все бутылки, – ответила Мишель, поднимаясь на ноги. Она спустилась в кухню, отыскала уцелевшую бутылку бренди, наполнила два детских пластиковых стаканчика и вернулась в гостиную.

Увидев, что Майк уснул в кресле, она отставила бренди в сторону, опустилась на диван рядом с Робби и посадила его к себе на колени. Веки мальчика дрогнули, он начал просыпаться.

– Здравствуй, милый, – негромко сказала Мишель, как только его глаза распахнулись.

Робби потер лицо и уткнулся в плечо матери.

Мишель улыбнулась и замерла, решив, что ребенок вновь засыпает. Однако минуту спустя он повернул голову и посмотрел на Майка.

– Ты знаешь, кто это? – прошептала Мишель.

Чудесные синие глаза Робби вновь посмотрели на нее.

Она медленно кивнула:

– Это твой папа.

Мальчик опять повернулся к Майку, и Мишель попыталась улыбнуться, но ей пришлось сдерживать слезы, и улыбка получилась кривая.

– Я ведь говорила тебе, что он приедет, – промолвила она.

Робби продолжал смотреть на отца, но потом, уставший и полусонный, повернулся к Мишель и уткнулся лицом ей в шею.

Мишель обняла мальчика и принялась укачивать, пока он не заснул. Тогда она посмотрела на Майка и увидела, что его глаза открыты.

– Осталось только бренди, – сказала она. – Вон там, на подоконнике.

Майк провел рукой по лицу, встал и подошел к окну. Океан казался черным, на его поверхности играли отблески лунного света. Несколько минут Майк смотрел на него, убаюканный мерным шелестом волн. Потом, взяв стаканчик с бренди, сделал щедрый глоток, с наслаждением ощущая, как его охватывает жгучее тепло. Он чувствовал, что Мишель смотрит на него, но не обернулся. Ему было невыносимо тяжело, он не знал, с чего начать, но понимал, что Мишель ждет и что она боится ничуть не меньше, чем он сам.

Наконец он повернулся к Мишель и стал смотреть, как она укладывает Робби. Но вот Мишель приблизилась к нему. Майк подал ей стаканчик с бренди, дождался, пока она сделает глоток, потом чуть отодвинулся и сказал:

– Думаю, сейчас не время заводить этот разговор. Столько всего случилось, мы ошеломлены и потрясены и в своем нынешнем состоянии вряд ли сможем честно и беспристрастно рассудить, с кем должен остаться Робби.

Мишель быстро подняла на него глаза, и Майк прочел в них, почти почувствовал мучительную боль.

– Неужели нет другого выхода? – негромко спросила она. – Неужели мальчик должен остаться с кем-нибудь из нас? Почему бы нам не жить вместе?

Ее слова оказались для Майка полной неожиданностью. Он отвел глаза, не зная, что сказать, и предпочел уклониться от ответа.

– Робби любит тебя, – произнес он. – А меня совсем не знает.

– Да, не знает, – отозвалась Мишель. – Но ты ему нужен.

Майк вновь посмотрел на нее.

– Я не хочу ранить твои чувства, – сказал он, – но не хочу также, чтобы он и дальше жил прежней жизнью.

– Видишь ли, мы с Каваном… – после долгой мучительной паузы заговорила Мишель.

Майк кивнул. Он не знал об этом наверняка, но сейчас сообразил, что уже давно догадывался. Он прислушался к своим ощущениям… и ничего не почувствовал.

– Ты любишь его? – спросил он.

Мишель на мгновение задумалась, потом ответила:

– Каван – не ты.

На лице Майка отразилось удивление.

– Неужели ты надеялась найти меня в Каване?

– Не знаю. Видимо, да. По крайней мере сначала.

– А теперь?

– А теперь я вижу в Каване его самого.

Лицо Майка превратилось в неподвижную маску. Чувствуя, как ее саму сковывает напряжение, Мишель собралась с силами, готовясь высказать самые сокровенные мысли, но вместо этого произнесла:

– Робби прекрасно знает тебя. Я показывала ему твои фотографии, рассказывала о тебе. – Она сухо рассмеялась. – После всего, что случилось сегодня, ты станешь для него настоящим героем.

В глазах Майка мелькнула искорка смеха, но он тут же вновь помрачнел.

Мишель отвернула лицо, потом опять посмотрела на Майка и помимо воли прошептала слова, которых боялась пуще всего:

– Я могу вернуться к тебе?

Ее сердце болезненно сжалось. Майк молча смотрел на нее, и в эту минуту Мишель была готова умереть.

Майк медленно качнул головой:

– Не знаю.

– Может быть, ты хотя бы попытаешься? Ради Робби? – взмолилась Мишель.

– Прежде чем я дам ответ, – сказал Майк, – нам нужно решить, для кого мы это делаем – для Робби или ради самих себя?

По мере того как слова Майка достигали сознания Мишель, в ее глазах начинала загораться надежда.

– В любом случае, – отозвалась она, – не кажется ли тебе, что нам пришло время жить семьей?

Майк насмешливо улыбнулся.

– Я всегда так считал, – напомнил он. – Не я, а ты придерживалась иного мнения.

Глава 27

Прочтя статью до последнего слова, Эллин отложила газету, взяла стаканчик с кофе и отправилась к себе в кабинет. Она заметила, что окружающие наблюдают за ней, и пожалела, что сама унизила себя, читая на виду у всех последние новости о мужчине, в которого, как знал каждый, она была влюблена.