Татьяна Успенская - Украли солнце

Сохранить спокойствие. «Не думай, перестань дрожать! — кричала она про себя. И молила: — Господи, помоги моему Адриану! Господи, спаси!»

Глава одиннадцатая

Он не хотел быть жестоким, но в ту минуту, как появился облезлый, жалкий Григорий и принялся поучать его, злоба стала подходить в нём, как тесто. Она разбухала, словно в печи, накалялась и, наконец, вырвалась в слово «расстрелять». Это «расстрелять» не разрушило тяжести в нём. Он должен был убить Григория ещё тогда, в сопливом детстве, вместо Дрёма, как ему подсказывала интуиция. Мудрость уже тогда вела его. И не было бы ни Магдалины, ни сомнений, ни бессонницы. Это Магдалина с Григорием поселили в нём слякоть, какие-то допотопные чувства, которые мешают ему, мучают его. Уничтожить Григория, и сразу отомрёт в нём и Магдалина, которую Григорий вернул ему насильно и которая снова начала баламутить его.

«Расстрелять!» — продуманное, выстраданное им слово.

Как он ждал, ему скажут: «Приговор приведён в исполнение»! С этих слов начнётся выздоровление. Останутся государство и он, создатель и единственный хранитель этого государства. Но вместо слов «приговор приведён в исполнение» слова: «Магдалина жива».

Корчится от страха мальчишка. Кривятся рожи холуев. И никто в целом мире не знает, не понимает, что значат для него слова «Магдалина жива».

О, тогда спор ещё не кончен. Где она? Что делает в жизни? Спряталась от него в каком-нибудь глухом селе — под чужой фамилией и учит детей противостоять ему?! Сколько же детских душ она отравила за эти годы?! «И вот вышёл Сеятель сеять… Одно упало в терние и выросло терние, и заглушило его… Иное упало на добрую землю и принесло плод…»

Немедленно разослать во все самые глухие сёла своих людей с её портретом. Пусть волокут сюда на ковёр — живую или мёртвую.

И он увидел её здесь, на красном ковре, возле своих ног. Но она смеётся.

Она смеётся над ним!

Она жива. Ведь никто не сказал ему, что она — унижена, забита, слаба. Она плывёт по воздуху птицей. Она улетает от него по туннелю. Она — улыбается ему. Только ему.

Магдалина жива.

А может, Григорий соврал? Она мертва, а он на прощанье захотел помучить его?

И он приказывает вернуть Григория. Вернуть, чтобы узнать правду: жива или нет?

Он слышит такие желанные ещё целую жизнь назад слова: «Приговор приведён в исполнение». А потом слова «Она жива». Слышит и теряет сознание. Проваливается в бездну.

Это секунда. Какая-то секунда. Но она — водораздел между прошлой жизнью и новой.

Да, Григорий с Магдалиной бросают его с рук на руки, не дают ему ни на мгновение отдохнуть. Но он не позволит. Григорий солгал. Григорий сделал это нарочно — чтобы сбить ритм дыхания.

Голос Магдалины звучит: «Иное попало на добрую землю…»

Нет, не желает он слушать её. Он докажет ей, что нет доброй земли. Вот сидит перед ним мальчишка, подопытный кролик. И этот кролик своими руками убьёт собственного брата.

Глава двенадцатая

Ни лететь, ни ехать, ни идти — нажать кнопку лифта, и ты — с ними, с родными людьми.

Гюст наверняка всё это время не сидел сложа руки, подготовил людей и добыл оружие. Естественнее всего прийти к Полю, а Поль знает, где Гюст.

Джулиан подгонял лифт, хотя лифт и так шёл быстро. Был он в лифте один, а, несмотря на это, ощущал на себе взгляд.

Ну и пусть следят. Он имеет право идти в цех — раньше в этом заключалась его работа.

В цех буквально вбежал — так хотелось увидеть человеческое лицо Поля!

И лицо повернулось к нему — человеческое, точно Поль понял, как это сейчас Джулиану необходимо, или плюнул на собственную судьбу — застукают, и пусть! В лице этом, изначально страдальческом, проявилась радость, точно Поль долгожданного сына живым увидел. Но тут же потухла, и Джулиан понял: что-то неблагополучно.

— Здравствуйте! — постарался придать голосу равнодушие. Если и следят за ним, не поймут, как он рад Полю!

У того — землистое лицо. Сильно постарел Поль. Ещё больше похудел. Щёки впали, торчат скулы и обострился нос. В глазах — замешательство. И всё равно бесстрашно улыбается ему!

А кругом — вражеский лагерь, ни о чём не спросить. «Перестань улыбаться!» — закричал Джулиан про себя. Нахмурился и поспешил задать свой главный вопрос: где Гюст? Помнится, когда Эвелина экзаменовала трудолюбцев, Гюста из цеха отослали. Навсегда или временно? Забыл.

То ли Поль не захотел прочитать вопрос, то ли не смог — отвязался от Джулиана пустой фразой:

— Идите по цеху, ищите то, что вам нужно.

Догадался о присутствии невидимки? Или захотел исправить свою первую реакцию на их встречу и нагнал холоду!

Джулиан отошёл от него и про себя закричал: «Спасайтесь все. Не выражайте своей радости при встрече со мной! Апостолу и каждому, кто подойдёт ко мне с улыбкой, грозит смерть. Поль, придумай что-нибудь, спаси Апостола — срочно увези его подальше, спрячь! Поль, помоги!» Сумбурны, рваны фразы, и вряд ли Поль понял их: склонился над своим столом.

Гюст — на месте!

Теперь нужно хорошенько подумать, как подать знак. Лучше всего — записку. Нет ни ручки, ни бумаги. А к Полю возвращаться нельзя. Резким броском откинулся назад, вправо, влево — невидимки нет, поручиться может! Коснулся Гюста. Гюст обернулся. Джулиан отступил. Ни смеха в глазах, ни радости. Курточка — его, а Гюста нет.

Может, ошибка, и это вовсе не Гюст? Гюст в другом месте, просто дал поносить человеку свою куртку? Или научился, наконец, играть? Да нет, вовсе не играет, даже искорки не вспыхнуло в глазах. Это бывший Гюст.

«Что случилось?» — чуть не завопил Джулиан на весь цех, но прикусил язык. Это конец.

Ему дали передышку. Но, если он за несколько дней не выполнит задание, его уберут. В худшем случае — как убрали Григория, в лучшем — как Гюста. А разве это не смерть?!

Апатия овладела им. Он поплёлся домой.

Нужно заставить себя думать — делать то, чего никогда не шел, и чему хотели и, видимо, не сумели научить его Апостол, Кора и Марика. Нужно в чёткую мысль собрать разбредающиеся слова. Если мысль не получится, как же Поль и Апостол прочитают её?!

Марика считает: человек может победить любые обстоятельства и сам определить свою судьбу, как определила свою судьбу она! Значит, если верить Марике, выход есть всегда? И из сложившейся ситуации тоже?

Сейчас он придёт домой, сядет за стол, сосредоточится и найдёт этот выход.

Но одному побыть не удалось. Любим в середине рабочего дня оказался дома. Лежал на кровати лицом к стене.

Джулиан замер на пороге, не решаясь войти или просто окликнуть брата. Брат услышал звук закрываемой двери, повернулся. Маска вместо лица. Но, увидев его, вскочил, и в лице вспыхнула жизнь!