Счастье для Хулигана - Настя Мирная

яростно толкаясь. И похуй, что нас разделяет ткань боксеров и хлопковых шортов. Одного взгляда на её пылающие щёки и горящие похотью глаза достаточно, чтобы кончить и зафоршмачить спермой трусы.

Переваливаюсь на бок и притягиваю Дианку в упор. Жарко дыша ей в волосы, открываю глаза. Но тут же с тихими матами закрываю их снова, чтобы не видеть прихуевшие лица её братьев.

* * *

— Теперь войти можно? — рыкает из-за двери Тимоха.

Дианка, вся красная, как варёный рак, тянет на грудь одеяло. Не знаю, как много они видели, но и у самого щёки и уши горят. Интересно, от стыда или из-за того, как рьяно меня матерят Дикие. Не удивлюсь второму варианту. Их сестра после пятидневной комы пришла а в себя, а я, вместо того, чтобы сказать им об этом, высекаю из неё оргазм. С оправданиями на этот счёт у меня туго. Что же… Будем действовать по ситуации.

— Можно. — выбиваю сухо, присев на краю кровати и притянув к себе Дикарку. — Не кипишуй. Ты беременна, а значит, они догадываются, чем мы занимаемся. — отшучиваюсь, чтобы хоть немного разрядить обстановку. И снова в точку. Это Андрей и Тим тоже слышат. — Только без наездов. — бросаю резче, чем хотелось бы. — Так вышло.

— Егор хотел вас позвать, но я запретила. — вступается Ди.

Слов не следует ни от одного из братьев. Они напряжённо подходят к постели. Андрюха так же молча прижимает сестру к груди, сдержанно шмыгнув носом. Тимоха выдаёт больше эмоций. Заходит с другой стороны и крепко обнимает её.

— Сестрёнка… Живая…

— А ты хотел так просто от меня избавиться? — хохочет, обнимая их в ответ.

Отхожу на пару шагов, чтобы не мешать воссоединению семьи. Свою порцию облегчения я уже урвал. Теперь их очередь.

Не знаю, что сложнее: видеть, как взрослые мужики плачут от страха и горя или от счастья. И это не заканчивается до самого обеда. Сам отзваниваюсь её родителям, НикМаку и Артёму. Этот нескончаемый поток посетителей, слёз, причитаний и смеха кажется бесконечным. Больше всего, конечно, поливают Дианку Настя и тётя Наташа. Но моя Аномальная держится. Ни единой слезинке не позволяет скатиться. Только улыбается, смеётся и отвечает на неиссякаемые вопросы, повторяющиеся из раза в раз.

Как ты себя чувствуешь? Всё хорошо? Как малыши? Ничего не болит?

Ну и в том же духе.

Замечаю, что Дианка устаёт достаточно быстро, пусть и искренне рада видеть разом всю семью. Даже двум медсёстрам, лечащему врачу и Валерию Павловичу не удаётся их разогнать. Вокруг её кровати образовалось плотное человеческое кольцо. Мне только мельком удаётся выхватывать в этой копошне её лицо и улыбку. Несмотря на гомон всего семейства, её голос и смех слышу чётко. Как и ноты усталости.

Отклеившись от стены, сжимаю плечи Ника и Андрюхи. Толкнувшись между ними, секу вполголоса:

— Диане нельзя сейчас переутомляться. Как только врач убедится, что её здоровью ничего не угрожает, мы вернёмся домой. А сейчас давайте выйдем и дадим ей отдохнуть.

Ещё два десятка обнимашек, и палата медленно пустеет. Как бы мне не претило оставлять её одну, понимаю, что имею на неё не больше прав, чем её родня.

— Тима. — окликает Ди, когда последние покидаем комнату. Он останавливается и оборачивается. — Спасибо тебе. Что прилетел так быстро и спас всех нас. — гладит пальчиками живот. — И за Егора тоже.

Её двойняшка переводит на меня взгляд и улыбается.

— А как иначе, сестрёнка? Это же мои племянники.

— Племянницы. — поправляю быстро.

— То, что мне приснились девочки, не значит, что они будут. — толкает он.

— Будут. — уверенно заявляет Дикарка.

— Карина и Арина. — вставляю я.

— Я не согласна! — кричит, швыряя в меня подушку.

Встречаю её башкой и ловлю, не давая упасть на пол. Возвращаюсь к кровати и подкладываю под спину будущей жене и маме своих девочек. Наклонившись вплотную к пылающему праведным гневом лицу, растягиваю лыбу.

— Ты согласишься, Диана. — шепчу приглушённо.

— Не дождёшься. — бурчит, зевнув.

— Дождусь. — заверяю жарко.

— Северов… — с предупреждением шипит Демоница.

— Северова… — её грудь высоко поднимается на глубинном вдохе и замирает. — Северова, — выдыхаю на повторе. — ты согласишься.

— Почему? — шелестит, заглядывая в глаза.

— Потому что любишь меня.

— Тогда имена для мальчиков выбирать буду я! — выписывает гордо, намереваясь поставить точку.

— Каких ещё мальчиков, Дикарка? — рычу, хмуря лоб. — Нашим девочкам только три недели в пузике, а ты уже о мальчиках.

— О тех, которых будем делать, пока не уравняем счёт. — с ехидной ухмылкой бомбит и, ещё раз зевнув, шепчет: — Поцелуй меня, Котя.

Сжав затылок, маниакально прусь от персиковых губ. Когда отрываюсь от источника жизни, понимаю, что в палате мы одни, а Дианка бухтит, стараясь удержать глаза открытыми:

— Как можно хотеть спать, когда пять дней продрыхла?

Подтягиваю покрывало выше и накрываю ладонью живот. Кажется, что не смогу остановиться трогать его.

— Тебе теперь надо спать и есть за троих. Тебе нужны все силы, чтобы с нашими крошками всё было хорошо.

Не знаю, что из этого она успела услышать, прежде чем отрубиться. Да и неважно это. Главное, что она сделает всё, чтобы наши дети были здоровыми.

Выхожу в коридор, шумно переведя дыхание. Все Дикие и Северовы собрались там. Вероника вырывает руку из Настиной ладони и с размаху бросается ко мне. Подхватываю малявку на руки.

— А правда, что у Золуски в животике детки, как и у мамы? — пищит, стараясь заглянуть в палату.

— Правда. Скоро у тебя будет много сестричек или братиков. — улыбаюсь от уха до уха.

— Вот теперь можно, наконец, сказать. — на правах старшего выступает вперёд глава семейства Диких. Протягивает мне руку. Пожимаю её, а он дёргает на себя и обнимает. — Поздравляю.

— Поздравляем! — в разнобой поддерживают остальные так, будто я только что забрал жену из роддома, а не просто накачал её спермой.

— Впереди ещё столько всего… — толкаю растеряно.

— Учитывая тот путь, который вы прошли, брат, то, что будет дальше, не должно