Джулиет Мид - Капкан любви

Джек был удивлен тем, что Тедди не обрадовалась. Он ждал облегчения на ее лице, но она смотрела на него с безразличным видом.

— Я думал, что этого ты и хотела, — растерянно закончил он.

Тедди выдернула свою руку из ладоней Джека и встала, чтобы оказаться подальше от него.

— А как же Кандида? — хмуро спросила она.

— Не представляю, при чем тут Кандида.

— Я так и знала, что ты это скажешь, — Тедди заходила по комнате, бесцельно поднимая вещи и ставя их обратно. — Слушай, Джек, ты можешь делать все что хочешь. Что я хотела выяснить, я выяснила. Я рассказала тебе все. Как ты ясно давал мне понять прежде, — и очень усердно — это не мое дело. Это никак меня не касается. У тебя достаточно сведений, чтобы раздуть скандал до небес или все уладить тихо. Я сделаю для тебя еще только одно — получу у Майка письменное описание сделки — и закончу с этим. Я сыта этим по горло. Это дурная, грязная, мерзкая история. Ты можешь выгораживать кого угодно. С меня хватит.

Джек в недоумении уставился на нее. Тедди выглядела такой злой, такой раздраженной, а он ожидал, что она ухватится за его план со своей обычной горячностью. Он не мог не обсудить с ней это дело и выслушать ее мнение, чтобы проверить свое собственное. Он ожидал, что она обрадуется плану, который позволял наказать виновника и защитить Майка.

— Теодора, — позвал он. — Сядь сюда, пожалуйста.

— Это еще зачем? Это мой дом. Большое спасибо, но в своем доме я могу делать все что угодно. Я буду очень признательна, если ты не будешь разговаривать со мной как с ребенком!

— Тогда перестань вести себя как капризный ребенок! Что на тебя нашло? Ведь все это расследование было твоей идеей! Это ты так настаивала, так упорствовала, так размахивала флагом — а теперь утверждаешь, что тебе все равно, чем это кончится? Я не понимаю тебя. Я вообще не понимаю женщин.

— О Боже, избавь меня от штампов! Мне кажется, что некоторых женщин ты понимаешь очень хорошо. Ты достаточно понимаешь Кандиду, чтобы защищать каждый ее шаг, и ты собираешься это сделать!

Джек вскочил. В два шага он оказался перед Тедди и схватил ее за плечи, почти тряся.

— Хватит! Замолчи немедленно! Ты сама не знаешь, что говоришь. Ты не понимаешь, о чем говоришь! А теперь сядь, — он пихнул ее на стул, — и давай поговорим разумно, — он налил вина в бокал и вручил ей. — Что ты имеешь против Кандиды?

— Не понимаю, как ты можешь говорить, что Кандида здесь ни при чем. Не понимаю, как ты можешь утверждать, что она — жертва Фицджеральда. Боже мой, это же она все задумала!

Самообладание вернулось к Джеку.

— Тедди, то, что Кандида взяла двойной гонорар за трудоустройство Глории Мак-Райтер, не может быть доказательством ее вины, — сказал он уже спокойнее. — Кроме того, мы знаем, что она купила опционы «Хэйз Голдсмит». Возможно, это нечестная торговля, в небольшом размере, но это может оказаться и хорошо рассчитанной ставкой. Я не намерен губить ее за эти два мелких грешка.

— Зато она очень даже намерена погубить тебя, — проворчала Тедди, вызывающе глядя на него.

— Верно, поэтому мне решать, что с этим делать. Ведь она пытается навредить мне, а не тебе.

Тедди не сказала ни слова, но надулась. Ее пальцы сердито забарабанили по столу.

— Так мы договорились? — ласково спросил Джек. — Теперь с тобой все в порядке?

— Да, прекрасно. Просто прекрасно.

Джек прикусил язык. Если что-то и заставляло его почувствовать подлинное различие между полами, если что-то и заставляло его сочувствовать женоненавистникам — это был способ применения женщинами слова «прекрасно».

— Так что ты теперь собираешься делать? — спросил он.

— Я собираюсь повидать Майка. Попрошу его написать все. А затем я собираюсь лечь в постель.

Ее слова тяжело повисли в воздухе.

— С Майком?

— Может быть. Я еще не решила. Это будет зависеть от настроения. Надеюсь, тебя это устраивает? Надеюсь, мне не нужно спрашивать твоего разрешения?

Джек сжал зубы и чуть заметно покачал головой.

— Извини, Джек, я не расслышала. Мне нужно спрашивать твоего разрешения?

— Ты прекрасно знаешь ответ. Не дразни меня, Тедди. Не дразни.

Тедди очень хотелось раздразнить Джека. Ей хотелось спровоцировать его, заставить потерять выдержку. В этот момент она больше всего на свете ненавидела его самообладание. Тедди подошла к телефону и набрала номер Майка.

— Майкл? — сказала она нежно, но достаточно громко, чтобы ее слышал Джек. — Я дома. Тот ужин все еще у меня в холодильнике. Почему бы тебе не приехать сюда? Приедешь, да? — она вслушалась, затем улыбнулась. — Тогда о'кей. Через полчаса, я хочу принять душ и приготовиться, — Тедди снова рассмеялась, теплым, призывным смехом. — До скорой встречи.

Она повесила трубку. Джек не уходил из кухни, сжимая в руке бокал, словно хотел раздавить хрупкое стекло. Тедди налила себе еще вина и встала рядом с ним, ожидая, что он скажет.

— Мне не хотелось бы расставаться так, Тедди, — сказал он. — Я просто не понимаю, что ты делаешь.

— Я тоже, Джек. Я не понимаю, что ты делаешь.

— Ради Бога, Тедди! Чего ты хочешь? — он почти простонал последнее слово. Этот идиот все еще умудрялся не догадываться, чего она хочет.

— Я хочу принять ванну. Если ты не хочешь уходить, можешь остаться здесь или подняться наверх. Если хочешь, можешь посидеть у меня на кровати, пока я буду в ванной, но не знаю, что еще могу сказать тебе. Делай все что тебе вздумается.

Джек поднялся с ней наверх и имел удовольствие увидеть, как дверь ванной что есть силы захлопнулась перед ним. Он сел на постель Тедди, подперев голову руками и задумался, как заставить Тедди понять, что он чувствует по отношению к Кандиде. Тедди вышла из душа, завернутая в полотенце, другое полотенце было обернуто вокруг ее головы наподобие тюрбана. Она притворилась удивленной тем, что он все еще сидит здесь.

— Мне нужно одеться, — буднично сказала она.

— Мне выйти?

— Нет. Мы ведь добрые друзья, разве не так, Джек? Просто отвернись, ладно?

Тедди говорила спокойно и расслабленно, как если бы разговаривала с Чарльзом Бартоломью. Джек почувствовал внезапный прилив гнева, подумав, что Чарльз нередко наблюдал, как она одевается. Майк, Чарльз, Кристиан, а теперь опять Майк… Джека охватил приступ ревности и злости. Тедди просто использовала его.

Подождав, пока Джек отвернется, Тедди сбросила полотенце. Несмотря на то что ее кожа распарилась и порозовела под душем, ей было холодно и зябко. Она натянула джинсы и надела белую хлопчатобумажную блузку.

— О'кей, Джек, — сказала она, одевшись. — Теперь можешь повернуться.