Анна Альварес - Дикая Роза

— А скажите, Розе Гарсиа здесь хорошо платят?

И Малена тоже поняла, что если она хотела бы отомстить Розе за незаслуженно хорошее расположение к ней хозяина, то вот женщина, которой полезно будет рассказать о Розе все, что знает сама Малена. Она давно узнала в ней сестру Рикардо Линареса, изредка бывавшую в магазине и раньше.

— Видите ли… Я обнаружила, что деньги для Розы Гарсиа дает дону Анхелю ваш брат Рикардо Линарес. Я ведь вожу в банк все бумаги дона Анхеля. И каждый месяц среди них — чек, подписанный Рикардо Линарес. А сумма на нем — точь-в-точь такая, как ее зарплата.

— Любопытно, любопытно!

— Ваш брат ей просто помогает. Но, между прочим, напрасно. У нас тут все знают, что Роза — пассия дона Анхеля де ла Уэрта.

БУРНАЯ ЖИЗНЬ ЛИЦЕНЦИАТА РОБЛЕСА

По мокрому песку можно было ехать и километр, и два, не рискуя ни на что наехать. Роза восторженно жала на педаль, и шины «джипа» отбрасывали назад мокрый грунт, как собака, роющая землю задними лапами.

Потом они вылезали из машины, отходили от берега чуть подальше, где песок был сухим и теплым от солнечных лучей, и ложились прямо на него.

Теперь они часами обсуждали одну и ту же тему: кого лучше родить Розе — толстячка или толстушечку, сходясь в том, что главное, чтобы чадо их было веселым и здоровеньким.

Роза никак не могла поверить в то, что доктора заранее могут определить пол будущего ребенка. Впрочем, она ничего не хотела знать заранее. Пусть будет сюрприз! Пусть даже придется выбрасывать уже сшитое розовое и заново шить голубое! И они начинали хохотать и, обнимаясь, кататься по теплому песку…

Иногда Роза вдруг становилась серьезной. Обычно это означало, что у нее есть к Рикардо какой-то вопрос, но она боится его задавать, чтобы не обидеть возлюбленного. Вот и сегодня она сказала:

— Ты не обидишься, если я задам тебе один вопрос?

— Я слушаю тебя, Роза.

— Ведь у жабы… прости, у Леонелы свои хоромы, да? Он подтвердил.

— И она наверняка все давно отремонтировала… Почему же она продолжает жить у вас?.. И что, ты ни разу не навестил Леонелу в ее комнате?

Он поморщился.

— Роза, стоит ли говорить о том, что может испортить наше счастье?

Она насупилась.

— Ну вот, я тебе задаю вопрос, а ты не отвечаешь. Так заходил ты к ней по ночам или нет?

Он стал говорить, что жена не должна задавать такие вопросы мужу. Но она упрямо стояла на своем и требовала немедленного ответа на свой вопрос. Рикардо, рассердившись, упрекнул ее в том, что она продолжает демонстрировать свое плохое воспитание.

— Ну и незачем было такую сюда тащить! Зачем ты привез меня сюда?

— Чтобы мы могли любить друг друга.

Она смотрела на него глазами, в которых впервые за эти дни он видел настоящую боль.

— Рикардо, умоляю тебя, скажи мне правду. Поклянись, что между тобой и Леонелой ничего не было!

Он решительно покачал головой:

— Нет, поклясться в этом я не могу.

— Значит, было, было! — крикнула она и бросилась бежать вдоль моря, все равно куда, лишь бы подальше от него.

Он побежал за ней.

Бравому кавалеру, каким себя считал и каким отчасти был, дежурный офицер полицейского участка, где в камере предварительного заключения содержался Эрнесто, арестованный за нанесение тяжелой травмы Исидро Васкесу, — трудно было отказать в пустячной просьбе столь привлекательной девушке, какой была Эрлинда.

Таким образом она и оказалась в камере Эрнесто, получив с разрешения дежурного свидание с ним. Она рассказала Эрнесто, что говорила с Исидро и просила его забрать свое обвинение, но он отказался.

— Это меня устраивает, — хмуро сказал Эрнесто.

— Вот вернется Роза, она предпримет новые меры — у Линаресов большие связи.

У него в глазах зажегся какой-то мрачный огонь.

— Пусть Роза займется чем-нибудь другим. Мне только не хватает еще пользоваться Розиной помощью.

— Что же тут такого?

Эрлинда долго пыталась убедить его в том, что Розина помощь — это сегодня единственная возможность выручить его из беды. Но Эрнесто решительно заявил, что не хочет больше слышать о Розе.

В квартире Ирмы Дельгадо играла тихая музыка. Неяркий, уютный свет создавал обстановку полного и ничем не нарушаемого покоя. Но как раз покоя-то и не было в этой обители.

Ирма, которая несколько дней назад впервые попробовала подняться на ноги и, казалось бы, должна была радоваться тому, что ей удалось пару минут простоять без чьей-либо поддержки, сидела сейчас на диване с напряженным выражением лица, словно ожидая какого-то важного сообщения.

Ее подруга Ольга только что с интересом выслушала рассказ Ирмы о встрече с частным детективом, который сегодня посетил ее.

Детектив получил от нее задание: установить наблюдение за Мириам Асеведо и выяснить, встречается ли она с лиценциатом Роблесом, и если встречается, то как часто.

О первых сведениях на эту тему детектив должен был сообщить Ирме по телефону как раз в это время. Ирма посмотрела на часы. Звонок детектива запаздывал.

Ольга попыталась развлечь подругу рассказом о новом шоу, которое она видела в модном музыкальном театре, но Ирма слушала ее рассеянно, и видно было, что мысли ее целиком заняты лиценциатом Роблесом.

Наконец телефон зазвонил, и Ирма сняла трубку с аппарата, стоявшего на дигане рядом с ней. Разговор продолжался совсем недолго.

Договорившись с детективом о последующих действиях и повесив трубку, Ирма взглянула на подругу и, увидев вопрос в ее глазах, произнесла:

— Похоже, что Мириам снюхалась с Федерико Роблесом.

Сестры сидели рядом, как в старые добрые времена в комнате Кандиды. И на них, как и раньше, были халаты одного цвета.

Кандида вязала шарф для Рохелио. Дульсина сначала смотрела на это ее занятие с подозрением: процесс вязания был в ее сознании прочно связан с помешательством Кандиды. Но, глядя на спокойные, размеренные движения сестры, она успокоилась.

Нервничать ее заставляло другое: Леонела уехала из города к своей бабушке, находившейся при смерти. В течение двух дней должно было проясниться, удастся ли ее спасти. А Леонела была очень нужна Дульсине в момент возвращения Рикардо.

— Кроме того, она должна подписать некоторые бумаги для Федерико…

Произнеся это имя, она осеклась и быстро взглянула на Кандиду:

— Прости… ты не против, чтобы я упоминала его имя? Кандида, задумавшись ненадолго, миролюбиво сказала, что воспоминания, которые остались у нее о лиценциате, тревожат ее все реже. Обрадованная этим Дульсина сказала сестре, что шарф для Рохелио получается очень красивый.

Теперь она могла ехать к Федерико и набрала его номер телефона, чтобы предупредить его: пусть он не очень скучает, она вот-вот выедет к нему.