Ивана Трамп - Только про любовь

– Уверена, что он с удовольствием за это возьмется, – сказала Катринка.

– А где он?

– Звонит по телефону.

– Вот так у вас двоих всегда, все время только бизнес, бизнес и бизнес.

– А у тебя?

Его небольшой гастроном в «Блюмингдейле» стал пользоваться такой популярностью, что Жан-Клод открыл совместное дело с такими же магазинами компании «Нейман». Он приобрел сеть универмагов в Англии и Канаде, открыв в Монреале универмаг «Гэллери Жиллет». У всех на устах была новость, что компания «Жиллет» планирует вторжение в Соединенные Штаты. Он приобрел конные заводы во Франции, Ирландии и штате Кентукки. В ответ на вопрос Катринки Жан-Клод лишь повел плечами, взял ее руку и поцеловал.

– Я оставляю время для своих любимых занятий, – произнес он. Это было правдой. Он был великолепный наездник и лыжник. И никогда не появлялся на людях без какой-либо женщины. Иногда его спутницей была собственная жена. – И уж конечно, я бы не висел все время на телефоне, если бы ты была рядом, – добавил он. Катринка засмеялась, а Жан-Клод смотрел на нее с немного печальной улыбкой. – Ты когда-нибудь позволишь мне соблазнить тебя?

– Очень сомневаюсь, – ответила Катринка. Хотя она многое в его поведении и не одобряла, но все же не могла не признать его обаяния. – Даже несмотря на то, что я нахожу тебя весьма привлекательным, – добавила она, утешая его улыбкой.

– Ну, это уже кое-что, – сказал он, а затем без особого интереса спросил: – А где Натали?

– По-моему, она отправилась в Торчелло, – рассеянно ответила Катринка.

– С принцем Халидом?

– Да, – призналась Катринка. А когда он нахмурился, с раздражением произнесла: – Жан-Клод, ну неужели ты в самом деле ревнуешь?

– Возможно, – был его ответ. – Немного, – уточнил он затем. Теперь, когда Натали оставила его и работала в Нью-Йорке, он виделся с ней довольно редко, но все же их отношения продолжались то ли в силу привычки, то ли каких-то других причин, и он никак не мог привыкнуть к мысли, что она принадлежит не ему. – Но больше всего меня тревожит то, что у Халида есть жена.

– Ему разрешается иметь их аж четыре, то есть на три больше, чем тебе.

– Это совсем другое дело.

Она не хотела ссориться с Жан-Клодом и, конечно, не хотела признаться ему, что тоже тревожилась.

– Нам не следует говорить о Натали, иначе все закончится тем, что мы снова начнем кричать друг на друга, – сказала Катринка.

– Это было бы ужасно, – согласился Жан-Клод. – Он встал, наклонился к ней, чтобы поцеловать на прощание, сказал, что очень надеется увидеть ее сегодня вечером, и по трапу сошел на причал.

– Это был Жан-Клод? – спросила Дэйзи, выходя через несколько минут из полумрака каюты на солнечный свет. Она выглядела весьма экзотично: ее маленькое загорелое тело было завернуто в шелковое сари, а недавно выкрашенные в светлый цвет волосы скрывались под тюрбаном.

– Гм, – хмыкнула Катринка. – Он тревожится о Натали.

– Как и все мы, – сказала Дэйзи, сбрасывая свой наряд и опускаясь в шезлонг, который только что занимал Жан-Клод.

Катринка вздохнула и не ответила. В настоящее время ей приходилось беспокоиться о многих своих друзьях, а не только о Натали, которая после тщетных попыток порвать с Жан-Клодом – для чего и переехала в Нью-Йорк – теперь окончательно решила сделать это, спутавшись с принцем Халидом. О Марго и Теде Йенсен, например, которые собирались вместе с другими ее друзьями приехать в Венецию, но отказались после того, как на фабрике Теда произошел пожар, полностью уничтоживший здание, оборудование и большую партию осенней одежды. О Лючии, чьей блестящей карьере дизайнера мешали дурные слухи о Нике, который стал адвокатом некоторых самых отъявленных мафиози в Нью-Йорке. И даже сама Дэйзи вызывала тревогу: она проводила время с красивым белокурым Бьерном Линдстремом, который был моложе ее на двадцать лет.

Все были весьма шокированы, но старались смотреть снисходительно на то, как респектабельная Дэйзи начала всюду появляться в сопровождении «этого парня». Но когда она привела его в свой дом в Суррее, дети перестали с ней разговаривать, а ее друзья начали опасаться, что она слишком глубоко привязывается к тому, кто в конце концов причинит ей боль. Дэйзи только смеялась в ответ на эти предположения. После Стивена, заявила она, ей уже никто не сможет причинить боль. Бьерн был занятным, красивым и обаятельным человеком, нежным любовником, и на него можно положиться – во всяком случае, до тех пор, пока она сохраняла контроль над своим кошельком. Так почему бы ей не развлечься?

И в самом деле, почему? – признавали ее друзья, ведь Стивен и Шугар тратили теперь массу времени на светские развлечения, путешествуя по всему миру и живя на его доход, который с началом подъема в экономике был весьма значительным. На каждой новой фотографии в газетах Шугар была одета в платья от нового модельера, и ее украшали новые наборы невероятных драгоценностей: кулон из сапфира в тридцать три и семь десятых карата с бриллиантами круглой огранки, стоимостью более миллиона долларов, ожерелье из изумрудов с бриллиантами, которое стоило два миллиона, бриллиантовые браслеты, нитки жемчуга, перстень с рубином. Они путешествовали первым классом, останавливались в лучших отелях, имели дома в Палм-Гич и Париже. Дэйзи никак не могла отождествить Стивена Эллиота, героя бульварных публикаций, с тем разумно бережливым и ценящим общественное мнение человеком, заботливым мужем и отцом, за кем она в течение стольких лет была замужем. По крайней мере, у нее не было никаких иллюзий относительно Бьерна, объясняла она друзьям, и сознание этого дает ей психологическую опору. К тому же содержать его было гораздо дешевле, чем Шугар: время от времени часы от Пеже, бриллиантовая булавка для галстука или кожаный пиджак—вот и все, что ему нужно было для счастья.

Дэйзи говорила так убедительно и выглядела такой спокойной, что Катринке иногда казалось глупым тревожиться о ней. И о Натали тоже. В конце концов, Халид был умен, богат, космополитичен, обаятелен – и в этом внушительном перечне привлекательных качеств самым ценным являлось то, что он был просто без ума от нее. И если уж Натали не беспокоило, что он был мусульманином и женат, что у него четыре дочери, к чему волноваться ее друзьям? Действительно, к чему? Лючия отмахивалась от слухов, заявляя, что это плата за успех, нападки на мужа она приписывала снобизму верхушки общества, или предвзятому отношению к итальянцам.

И только обычно невозмутимая и модная Марго признала, что попала в беду: пожар просто нанес огромный урон семье Йенсенов. Тед был не только подавлен, он, как она и опасалась, начал пить, и Марго боролась за то, чтобы все утрясти и с ним, и с детьми, и с финансами, и с ответственной работой в журнале «Шик». Для Катринки было даже каким-то облегчением сознавать, что кто-то нуждается в ее помощи: она звонила Марго каждый день, чтобы дать ей выговориться, давала ей советы, когда та просила об этом, и предлагала деньги, от которых Марго всегда отказывалась.