Джанет Дейли - Наследство для двоих

– Нет уж, позволь, ведь это ты ушла от меня, – напомнил он с внезапным раздражением.

Его гнев был как нельзя более кстати. Он придал ей силы, необходимые для того, чтобы завершить этот разговор.

– Значит, это была я? Что ж, должно быть, мне слишком не понравилось то, как ты манипулируешь людьми.

– Это я-то манипулирую? А ты сама? Будто я не знаю, какова истинная причина, по которой ты вышла замуж за этого фермера! Признайся, ты же не любишь его. И окрутила с единственной целью – прибрать к рукам землю, которая когда-то принадлежала твоему семейству.

– Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто наплел тебе такую чушь. Все понятно: ты пожаловал сюда, чтобы встретиться с Рейчел. Что же ты до сих пор здесь стоишь? Беги же, ищи ее!

– Я приехал сюда, чтобы встретиться с Лейном.

– Тогда иди ищи его. Только ко мне не приближайся! – Она быстро пошла прочь. В горле кипели слезы, в сердце поселилась тупая боль. Ее догадка оказалась правильной, и от этого боль становилась только сильнее. Маккрей был здесь, чтобы увидеться с Лейном и Рейчел.

34

Ответив рассеянным кивком на приветствие горничной, Маккрей подошел к двустворчатым дверям номера в самом конце широкого гостиничного коридора. Он дважды стукнул в дверь и застыл в ожидании ответа. После посещения выставки у него осталось гнетущее чувство тоски и беспокойства. Оно не покидало его и сейчас.

– Кто там? – донесся изнутри женский голос. Из-за тяжелых дверей он прозвучал приглушенно, и все же Маккрей безошибочно узнал его: это была Рейчел.

– Маккрей Уайлдер. – Он до сих пор не мог понять, что ему здесь нужно. Почему он до сих пор не отправился в аэропорт, чтобы сесть в первый же самолет на Финикс? Скорее всего ему просто не хотелось, чтобы у Эбби складывалось впечатление, что именно она вынудила его покинуть Скоттсдейл.

Звякнула дверная цепочка, затем дверь широко распахнулась перед ним. Рейчел отступила в сторону, давая ему войти. На ней были туфли на высоком каблуке, однако толстый ковер, устилавший пол роскошного гостиничного номера, делал ее шаги почти неслышными. Все так же неслышно она подошла к овальному зеркалу на стене.

– В баре – полный боекомплект. Налей себе сам чего-нибудь. – Она небрежно кивнула в сторону полированного бара, стоявшего в углу просторной гостиной.

– Спасибо, не откажусь. – Бросив шляпу на кресло из розового дерева, Маккрей подошел к бару и плеснул себе в бокал виски «Чивас ригал», разбавив его содовой. – А где Лейн?

– Остался в Хьюстоне. – Рейчел достала из шкатулки на столе сережку и поднесла ее к уху.

Маккрей застыл, не донеся бокала до рта.

– Но он же говорил, что будет здесь.

– Говорил. Мы планировали лететь сюда вместе, но Алекс неожиданно прихворнул – у него, кажется, насморк – и Лейн побоялся оставить его одного. Ты же знаешь, он с сына буквально пылинки сдувает.

Маккрей в недоумении поднял брови: в ее голосе явственно сквозила неприязнь и вместе с тем не было даже намека на тревогу за собственного ребенка. Он снова невольно сравнил ее с Эбби, которая оберегала дочь, как тигрица.

– Непохоже, чтобы ты слишком беспокоилась за него. – Сделав небольшой глоток виски, он внимательно посмотрел на Рейчел поверх бокала.

– Я беспокоюсь за него, но только когда он по-настоящему болен. К тому же никто не собирался бросать его на произвол судьбы. У миссис Уэлдон есть диплом медсестры. Она лучше, чем кто бы то ни было, позаботится о нем. Однако Лейну этого мало. Алекс – его сын, и этим все сказано.

– Но он и твой сын, – напомнил ей Маккрей.

– Неужто? – Этот ироничный вопрос, кажется, вырвался у нее помимо воли. Чтобы скрыть неловкость, она хохотнула. Смешок получился деревянным. – Ты можешь представить, чтобы мой сын боялся лошадей? А он, когда ему было года два-три, просто разрывался от рева, стоило лошади подойти к нему ближе, чем на три метра. Нет, Алекс – папенькин сынок.

– Пройдет время, и он изменится.

– Хотелось бы верить, – тяжело вздохнула Рейчел, уже не пытаясь скрыть своих чувств. – Помнишь старую присказку: «Двое – уже компания, а трое – целая толпа»? Так вот, Маккрей, я сама себе и компания, и толпа…

В этот момент она выглядела настолько одинокой и незащищенной, что в душе Маккрея даже шевельнулось нечто похожее на жалость.

– Однако Лейн по-настоящему любит тебя.

– Да. – Ее рот скривился в ухмылке, которая не очень ее красила. – Как же, я мать его ребенка. Но пойми, Маккрей, женщин любят совсем не за это… Если и за это, то, во всяком случае, в последнюю очередь.

Примерив несколько серег, она в конце концов выбрала бирманские сапфиры в обрамлении бриллиантов от Гарри Винстона и вдела их в уши, а затем достала из шкатулки ожерелье из бриллиантов и сапфиров в тон серьгам.

– Надо полагать, ты права… – Ее слова навели Маккрея на другую мысль. Возможно ли, чтобы Эбби любила Доби лишь за то, что он отец ее ребенка?

– Когда ты приехал? – поинтересовалась Рейчел, застегивая ожерелье.

– Часа три-четыре назад. Думал сперва, что найду вас с Лейном на выставке, потому и отправился туда. А наткнулся на Эбби. – Он и сам не знал, почему вдруг рассказал об этом Рейчел. До сих пор у него не было ни малейшего намерения сообщать ей об этой встрече.

– Я уже слышала, что она тоже здесь. – То, каким ледяным тоном это было произнесено, не оставляло никаких сомнений насчет ее истинных чувств в отношении Эбби. Хотя, впрочем, Маккрей и не ожидал, что эта вражда со временем пройдет сама собой.

– Ты видела ее жеребца?

– А как же, – опять хохотнула она. В этой усмешке было больше горечи, чем веселья. – Уж она-то позаботилась об этом.

– Что ты имеешь в виду? – сдвинул он брови, озадаченный этой репликой.

– Она взяла моду кататься на этом жеребце по полю, которое вплотную прилегает к Ривер-Бенду. Не сомневаюсь, что это делается намеренно. Эти прогулки верхом можно было бы совершать где угодно, но нет же, ей непременно нужно делать это прямо у меня под окнами. – Резко отвернувшись от зеркала, Рейчел уставилась ему прямо в глаза, неестественно задрав голову. – Однако ей ни за что в жизни не завоевать чемпионский титул. Можешь мне верить.

– Звучит довольно самоуверенно.

– У меня есть для этого основания. Разведение лошадей ничем не отличается от любого другого бизнеса. Твой успех напрямую зависит от людей, которых ты знаешь, и сумм, которые тратишь на рекламу. В данном случае речь идет о рекламе жеребца… Кстати, у тебя есть планы на сегодняшний вечер? – как бы между прочим поинтересовалась Рейчел, беря со стула вечернюю дамскую сумочку, вышитую бисером.