Джослин Рэйнс - Романтика любви

— Да, вижу, — прервал он ее, как будто не замечая ее прикосновения. — Я вижу, что семья твоего мужа очень обидела тебя и твои раны еще болят. Но я не могу понять, какое отношение это имеет ко мне. Я пошел на большой риск, поехав с тобой в Лондон. Чарльз пригрозил мне, что если я отправлюсь в поездку, то он…

— Он знает, что мы здесь вместе? — воскликнула Кэролайн. Она вдруг подумала о том, знает ли Чарльз о Джеке и о том, что Джек — сын Джеймса. Ее сердце бешено забилось, когда она попыталась представить себе последствия.

— Да. Он знает, — сказал Клиффорд. — Он пригрозил, что разорвет мой контракт с «Годдард-Стивенс», если я поеду сюда с тобой.

— И ты все равно поехал, — медленно произнесла Кэролайн. — Поехал, чтобы помочь мне найти спонсоров для моей «Корпорации», даже несмотря на угрозу Чарльза. Рискуя собой и своей работой…

— Совершенно верно. — Клиффорд слегка улыбнулся. — Никто не может диктовать мне, что делать и чего не делать. Особенно если это касается возможности сделать деньги. И Чарльз Годдард прекрасно знает это.

Кэролайн кивнула, в ее глазах отразилось уважение и восхищение, которые она сейчас испытывала. Клиффорд Хэмлин бросил вызов Чарльзу, как когда-то Джеймс. Он поехал в Лондон, невзирая на последствия. И он сам пробил себе дорогу в жизни, оставив позади нищее детство, сам добился всего, чего хотел. Его пример вдохновлял ее, и Кэролайн не замедлила сказать это.

— Значит, мы все выяснили? — спросил Клиффорд, погладив ее по щеке.

Кэролайн не отстранилась.

— Абсолютно, — сказала она.

— Хорошо. — Клиффорд опустил стеклянную перегородку и сказал Рэймонду, чтобы он включал зажигание. — Белгрэйв-сквер, — назвал он адрес. — Нам с миссис Годдард нужно уже торопиться, чтобы успеть на деловую встречу.

Как и многие люди его поколения, Чарльз Годдард в свое время воевал, защищая свою страну. Но та война, которую он теперь начинал против своей бывшей невестки, не затрагивала политические или имущественные интересы — здесь решалась судьба маленького мальчика по имени Джек Годдард, мальчика, которого он даже никогда не видел.

Рональд Свитцер, адвокат Чарльза, довольно реалистически оценивал их шансы на выигрыш дела об опеке.

— Случай, конечно, исключительный и все, кажется, в вашу пользу, но я был бы плохим адвокатом, если бы не предупредил вас, что в любом судебном разбирательстве никто не может заранее что-нибудь гарантировать, — сказал Свитцер Чарльзу, который только что закончил телефонный разговор с Клиффордом. — Ваш детектив проделал отличную работу, собрав достаточно свидетельств против миссис Годдард. Фотографии подтверждают ее развратный образ жизни, а ежедневные отчеты доказывают, что она проводит с ребенком очень мало времени, — значит, можно сыграть на том, что она пренебрегает воспитанием ребенка. Например, сейчас она в Лондоне.

— Любой судья согласится с тем, что она плохая мать, ведущая аморальный образ жизни. Стоит ему только ознакомиться с расписанием ее поездок и с фотографиями всех этих мужчин, с кем она встречается, как он не будет сомневаться в том, что эта женщина недостойна быть матерью, не так ли? — Чарльз во что бы то ни стало хотел убедить всех в том, что Джек должен принадлежать ему и Дине.

— Да, Чарльз, возможно, все пройдет гладко, — сказал Свитцер.

— Очень надеюсь. — Чарльз выглядел обеспокоенным. Нельзя допустить ни одного промаха, ни одной ошибки, которые судья истолковал бы в пользу Кэролайн. Ребенок — это Годдард. Он должен принадлежать Годдардам.

— Кстати, вы выяснили, что связывает вашу бывшую невестку и вашего исполнительного директора? — спросил адвокат. — Чем больше свидетельств мы соберем, тем выше шансы выиграть дело.

— Они сейчас вместе в Лондоне. Что еще я должен выяснять? — воскликнул Чарльз. Он был просто вне себя от ярости, когда узнал, что Клиффорд собирается ехать за границу с этой мадам Шоу. Он напрямую заявил Клиффорду, что если тот отправится в поездку, то рискует своей карьерой в «Годдард-Стивенс» и, самое главное, своей репутацией на Уолл-стрит. Чарльз напомнил ему, что их контракт содержал фразу «действовать в интересах компании». «Если ты собираешься тратить время и деньги компании на Кэролайн Шоу, — сказал Чарльз Клиффорду, — то мне ничего не остается, кроме как воспользоваться этой формулировкой и прервать контракт». Чарльз не стал говорить о том, что, как только уволит Клиффорда, он возьмет бразды правления «Годдард-Стивенс» в свои руки до тех пор, пока его внук не вырастет и не получит свое законное право возглавлять фирму.

— Как я и говорил, Чарльз, — продолжал Свитцер, — дело кажется беспроигрышным. В наши дни уже нет такого, что мать автоматически получает право на опекунство над своим ребенком. Все чаще и чаще выигрывают отцы.

— Или дедушки, — добавил Чарльз.

— Или дедушки, — согласился с ним Свитцер. — И в случае, когда дедушка с бабушкой могут предоставить ребенку намного больше — как в отношении внимания, заботы, образования, так и в отношении прочих возможностей, я думаю, что у судьи, наверное, не найдется возражений против передачи Джека тебе и Дине.

— Наверное? — спросил Чарльз.

— Как я уже говорил, в судебных делах никогда нельзя давать гарантий. Но все равно — ты можешь сказать Теду Аронсону, что свои обязанности он выполнил. Его работа закончена. Пришло время выдвигать иск против матери.

— Очень хорошо, тогда подготовь все бумаги по опекунству, — сказал Чарльз адвокату. — Когда можно начинать судебное следствие?

— Как только миссис Годдард ступит на американскую землю, — ответил Свитцер.

Глава 28

Тамара Брандт всю жизнь мечтала иметь в Англии замок, и тот особняк в георгианском стиле, в котором они сейчас жили вместе с герцогом, был нисколько не хуже замка. Это было настоящее чудо архитектуры с удивительно симметричными пропорциями, с огромными окнами, через которые свет заливал просторные комнаты, и с тяжелой дубовой дверью, которая вела в обширный центральный холл. Направо находилась большая кухня, налево — уютная библиотека. Прямо располагалась огромная гостиная, занимавшая чуть ли не весь первый этаж, из ее окон был виден пышный ухоженный сад. Особняк находился на Белгрэйв-сквер в самом центре Лондона, но создавалось такое впечатление, что он расположен в сельской местности… — очень величественный особняк в сельской местности.

— Кэролайн, Клиффорд, мои дорогие! — воскликнула Тамара, едва ее гости перешагнули порог. Она поцеловала Кэролайн в обе щеки, как это принято на континенте, а потом, подставив левую щеку, позволила Клиффорду поцеловать ее.