Счастье для Хулигана - Настя Мирная

— Давай, малышка, надо встать. Дима ранен. Ему надо в больницу.

Она вскидывает на меня заплаканное, измазанное кровью и пылью лицо и сипит:

— Мне, кажется, тоже.

— Что случилось? Ты ранена? Тебя задело пулей? Что случилось? Не молчи, Диана!

Оглядываю её с головы и ниже, пока не понимаю, что она держится за низ живота. С трудом расцепляю её руки, но крови там нет.

— Живот болит?

— О-очень. Невыносимо. Режет. Боже, Егор, что это? — с мольбой смотрит на меня.

Пропустив руки под коленями и лопатками, поднимаю на руки. Пройдя половину пути, замечаю, как Дикарка таращится на труп.

— Не смотри, родная. — прошу глухо, крепче прижимая дрожащее тело.

— Он умер? — шепчет сквозь сжатые челюсти.

— Да.

Ещё несколько шагов, и Ди громко вскрикивает, дёргаясь всем телом. Ощущаю, как по руке стекает горячая влага. Неужели это кровь? До машины уже бегу. Только там ставлю Диану на ноги и сам с трудом сдерживаю вой. Судорожно разрываю низ платья, чтобы увидеть стекающую у неё между ног кровь. Она бордовыми потёками течёт по бёдрам. Блядь, нет! Только не это!

Я не помню, как оказываюсь в больнице. Только смутно припоминаю, как орал в открытое окно брату, куда еду, и чтобы он разворачивался. На руках заношу Диану в холл. Она в бессознанке. Кровь продолжает течь.

— Что случилось? — подбегает медсестра. — Каталку! Быстро! — кричит, обернувшись к санитарам.

— Я не знаю… Не знаю… Не знаю… — повторяю на панике. — У неё болел живот, а потом пошла кровь. Я не знаю…

— Положите её на каталку. — это ей приходится повторить несколько раз, но я всё так же притискиваю любимую к себе, понимая, что могу навсегда её потерять. Как мне отпустить её? Её буквально вырывают у меня из рук. — Какой срок? — смотрю на бледное лицо, синие губы и кровавое пятно на белом шёлке платья. Краем глаза замечаю, как мимо провозят каталку с Самойловым. — Какой срок? — ставит на повтор медсестра.

Только теперь заторможено перевожу на неё затуманенный взгляд и дробно, со всхлипом вздыхаю.

— Что?

— На каком она сроке беременности? Послушайте, я понимаю, что вам сложно, но мне необходима эта информация, чтобы передать врачу.

Отупело мотаю головой, но даже боль не останавливает от этого.

— Она не беременна… Не беременна… Не может этого быть… Нет…

Больше от меня ничего добиться не получается. Каталку увозят, а я даже пошевелиться не могу. Тупо смотрю ей вслед и повторяю:

— Не может быть… Нет… Не беременна… Нет…

— Егор. — даже не понимаю, кто обращается и к кому.

Что это брат, доходит, только когда он рывком разворачивает на себя и обнимает. Роняю голову ему на плечо и захожусь в рыданиях.

— Если я потеряю её… Если потеряю… — вою и скулю, мотыляя башкой из стороны в сторону.

— Не потеряешь. Держись, брат. Диана очень сильная. Она выгребет из этого, чтобы вернуться к тебе.

Я не знаю, сколько времени уходит на то, чтобы успокоиться и немного прийти в себя. С помощью брата добираюсь до туалета и подставляю разбитую голову под ледяную воду. Глаза заливает, но я продолжаю смотреть на розовую воду, стекающую в сливное отверстие.

— Тебе нужна помощь. — безапелляционно заявляет Артём, нависая надо мной. — Может быть сотряс.

— Да какой на хуй сотряс?! — ору, выпрямляясь, поворачиваясь и до хруста сжимая кулаки. — Диана может умереть! Думаешь, мне не похуй, что будет со мной!? Я, блядь, лучше сдохну, чем буду жить без неё!

С размаху бью кулаком в зеркало. Хуярю в стены и раковины. Крушу, пока не заканчиваются силы. Торчащие в дверях параши врачи и зеваки возмущаются и вопят, но я нихуя не слышу. Яростно дыша, вылетаю из туалета. В холле полно ментов, Настя, Тоха с отцом. Все пытаются что-то сказать и как-то успокоить, но я продолжаю бежать, пока не оказываюсь на улице. Перехватываю у какого мужика сигареты и курю, пока меня прямо на пороге не выворачивает наизнанку. Выблевав всё вместе с кровью и собственным сердцем, сползаю по стене и позволяю новой порции слёз скатиться вниз. Меня никто не трогает. Так и сижу, пока чья-то рука не сдавливает плечо. С трудом разлепляю опухшие веки и смотрю на зарёванную Настю.

— Есть новости.

Если бы я знал, какие новости меня ждут, то в жизни не поднялся бы на ноги.

— Что с ней?! — ору, едва заметив врача. Бросаюсь к нему. Тёма и Тоха перекрывают путь, удерживая на месте. — Что с моей женой?!

— Была угроза выкидыша. Мы спасли ребёнка, но кровотечение было очень сильным. Мне жаль, но она в коме.

Глава 41

Я никогда не отпущу…

Только во второй половине ночи, когда коридоры клиники пустеют, на город ложится ночь и окутывает тишиной… Когда сил на метания, крики и слёзы не остаётся… Когда надежда тает… Когда теряю смысл бороться с судьбой и самим собой, брату удаётся утащить меня на рентген, чтобы убедиться, что сотрясения нет. Позволяю заштопать рану, ни разу не скривившись.

По тёмным коридорам виляю призраком. Подойдя к дверям реанимации, не решаюсь их открыть. Не могу позволить себе запомнить Диану такой. Обмотанную проводами, бледную, с кислородной маской на лице. Я буду помнить её в свадебном платье, с улыбкой на персиковых губах, с горящими синими глазами, с бешено колотящимся от любви сердцем.

Моя Аномальная беременна, а я даже не могу принять этот факт. Если бы не этот ребёнок, то ничего не случилось бы. Сейчас были бы с ней дома. Я бы обнимал её, позволяя, наконец, нормально выплакаться и отпустить весь ужас ситуации. Но теперь я один. Сам не понимаю, как дышу до сих пор. Какого хрена мотор до сих пор не остановился. Ведь был же уверен, что если с ней что-то случится, то я умру на месте. Так какого хрена продолжаю жить?! Нахера нам нужен был чёртов ребёнок?! Неужели мы не могли прожить эту жизнь вдвоём?! Разве нам нужен был кто-то