Забирая Еву - Виолетта Роман

Кристина, которую я воспринимала как сестренку младшую. Мамочка и брат, даже ребята из отдела приехали. Нинка, правда, отчего—то обходила Кая стороной. А тот, в свою очередь, не переставал бросать в ее сторону насупленные взгляды. Теперь она у него во врагах по гроб жизни будет.

И вот, спустя минут тридцать езды на машине, наконец—то мы дома. Пока гости наслаждаются праздничным столом, сооруженным в беседке у пруда, малыши, наевшись до сыта, спят, словно маленькие ангелочки, в кроватках. Я, лежа на постели, любуюсь своим мужчиной. Заботливым, любящим отцом. С момента приезда домой ни на секунду не отходит от девчонок. Никак не налюбуется. Словно и не верится ему, что это правда. Стоит одной из них закряхтеть, тут же на руки берет, баюкает.

— Кай, — шепчу ему. На звук моего голоса любимый поворачивает голову, окидывая меня взволнованным взглядом.

— Иди ко мне, я соскучилась. Они спят, — улыбаюсь, слегка похлопывая ладонью по кровати.

Кай, в последний раз окинув взглядом малышек, неслышно приближается ко мне, устроившись рядышком, притягивает к себе. Его глаза буквально светятся от счастья, от нежности. А у меня сердце сжимается от любви. Я слегка подаюсь к нему лицом и, ни секунды не медля, он накрывает мои губы поцелуем.

— Никогда бы не подумал, что смогу полюбить еще кого—то так же сильно как тебя, девочка, — утыкается носом в волосы, прижимает к себе так крепко, что ребра трещат.

— Ты будешь любить этих девчонок еще больше меня, — улыбаюсь, проводя кончиками пальцев вдоль очертания его скул. Господи, смотрю на него, и не верится, что он — мой. До безумия красивый, сильный, заботливый. Люблю его. До сумасшествия. До трясучки. Кажется, мне всегда его мало будет. Бесконечно мало. Сама себе завидую.

— Больше, чем тебя, любить невозможно, — его тихий шепот ласкает мою кожу, прижимаюсь к его груди, зарываюсь носом. Вдыхаю его. Свое счастье. Свою жизнь.

Долго побыть одним нам не дают, спустя минут двадцать приходится спуститься к столу. Все—таки некрасиво бросать гостей в одиночестве. Кай и там ни на секунду не отходит. Заботливо подкладывает еды в тарелку, следит, за тем, чтобы я непременно все съела.

Окидываю взглядом присутствующих. Неужели, у меня такая большая семья. Господи, я так благодарна за каждого из них. Моя любимая мамочка, наконец—то, сияет от счастья. Мой любимый брат рядом с ней. Нинка, несмотря ни на что — боевая подруга. Илья и Жорик — два лоботряса, два моих верных друга. Лидия Прокофьевна, Крис и даже Малыш.

— У меня для вас есть еще одна радостная новость, — поднимаясь со стула, сообщает Кай. Улыбается, встречая на себе удивленные взгляды присутствующих.

— Кристин, подойди, — подзывает девочку. Та, смущенно улыбаясь, встает из—за стола и обогнув его, приближается к Каю.

— Можете поздравить нас с Евой с еще одним прибавлением. В этом случае — формальность. Ведь эта девочка — уже давно часть нашей семьи. Кристин, вчера были наконец—таки подписаны документы о твоем удочерении, — улыбается он, положив руку ей на плечо.

— Спасибо вам, Николай Германович, — робким голосом произносит девочка, но не успевает закончить, так как я, вскочив с места, налетаю на них, сгребая в объятия.

— Ура! — кричу, подпрыгивая от радости. Крис вместе со мной начинает радостно смеяться, а Кай, немножко отстранившись, смеющимся взглядом наблюдает за нами.

— Все равно для меня ты сестра, — улыбаюсь, притягивая к себе в объятия Крис.

— Ты мне не только сестра, ты моя подруга, — шепчет девчонка.

— Сыночек, спасибо тебе, — слышится взволнованный голос Лидии Прокофьевы и, поднявшись из—за стола, женщина притягивает в объятия сына. Мы с Крис присоединяемся к ним.

— Ох, какая чудесная новость, доченька, — целует меня, а затем Кристину Лидия Прокофьевна.

— Ваш сын — настоящий волшебник, — шепчу женщине, подмигивая наблюдающему за нами Каю.

Спустя несколько минут, когда волна восторга немного стихает, мы усаживаемся обратно за стол.

— Николай, не хочу показаться надоедливой. Но меня волнует один вопрос, — подает голос мама, и, судя по ее тону, говорить она будет о чем—то неприятном. — Вы собираетесь расписываться с моей дочерью? — ну вот, я так и думала. Снова двадцать пять. Хотя маме уже раз сто разжевывала по кусочкам нашу позицию в вопросе бракосочетания.

— Елизавета Федоровна, — произносит Кай, в то время как губы мужчины растягиваются в улыбке. Радуется, негодяй, нового сторонника в лице моей мамы приобрел, хотя она об этом еще не знает. — Я задаю этот вопрос вашей дочери чуть ли не каждый день уже на протяжении девяти месяцев, — переводит на меня смеющийся взгляд. Еле сдерживаюсь, чтобы не показать ему язык. Перевожу взгляд на гостей и с удивлением замечаю устремленные в мою сторону лица.

— Я вам уже все объяснила, — хмурюсь, испытывая досаду от того, что приходятся оправдываться. — Свадьба — событие, которое бывает раз в жизни. Я не собиралась идти под венец с огромным животом. Ни попрыгать, ни потанцевать. Вот девочки подрастут, так сразу и поженимся, — пожимаю плечами и, поднявшись из—за стола, беру с руки свою тарелку и пустую тарелку Крис.

— Пойду девочек проверю, — извиняюсь перед присутствующими, спешу скрыться в доме. Ох, как я устала оправдываться по этому вопросу/поводу.

Проверив малышек, спускаюсь на кухню. Замечаю в гостиной Кая. Любимый сидит у камина, в котором, несмотря на теплую весеннюю погоду, горит огонь.

— Все в порядке? — подхожу к нему, приобнимаю со спины. Вижу в его руках белый конверт.

—Да, — Кай целует мою руку, перетягивает меня так, что я оказываюсь сидящей на его коленях.

— Что там у тебя? — указываю взглядом на бумагу.

— Пепел решенных проблем, — кривится он, откладывая его в сторону. Убирает упавшие на лицо пряди моих волос. Оставляет легкий поцелуй на губах.

— Мне стоит беспокоиться?

— Девочка моя — улыбается он, смотрит в глаза пристально. Так, что бы мне без слов все стало понятно. А затем притягивает к себе, прижимает до хруста в костях. — Тебе больше не о чем беспокоиться. Только о наших малышках, — целует в висок.

— Я люблю тебя, Кай, — отстраняюсь, смотрю на него с до безобразия счастливой улыбкой.

— Ты когда-нибудь назовешь меня по имени? — наигранно хмурится, но не выдерживает и начинает смеяться.

— Не-а, —