Иэн Сент-Джеймс - Заложники удачи

Когда Катрина записала всю работу, которую ей предстояло сделать, она пожалела, что не сможет привлечь к этому Шарли, хотя об этом нечего было и думать. Она с ней уже разговаривала дважды, один раз на Майорке, после визита Томпсона, и прошлым вечером, когда они вернулись в Лондон. У Шарли был такой голос… Катрина нахмурилась и попыталась найти точные слова, чтобы описать голос Шарли. Взволнованный, удовлетворенный и даже немного завистливый, из-за того, что она не видела триумфа поездки Майка Томпсона, но и немного обеспокоенный…

– Я попрошу помочь Глорию и Софи, – сказала она. – Я позвоню им утром. – Она улыбнулась Томпсону и объяснила: – Это мои подруги. Здесь уже примешь любую помощь, ведь правда?

И вот наконец этот день завершился. Понедельник, восьмое декабря, и Тодду оставалось меньше недели до его новой встречи с Морони.

Вторник начался прекрасно, не предвещая никаких бед. Когда Герберт заехал за ними, Тодд и Катрина уже были готовы и ждали его, намереваясь провести час в офисе, перед тем как поехать в Линкольн Инн. Сюрпризы начались, как только Тодд открыл дверь в переднюю. На ступеньках стоял Герберт, помахивая газетой.

– Черт возьми, босс! Ну вы и темная лошадка. Я про это ничего не знал.

В газете, на седьмой странице, была помещена фотография «Паломы Бланки» и рядом фотография Энрико Барзини.

Заголовок гласил: «Международный концерт на новом роскошном курорте! «Палома Бланка», которая находится на Майорке, в будущем станет самым роскошным местом отдыха на Средиземном море. Она начнет свою курортную жизнь с постановки одного из самых блестящих концертов года».

Статья занимала треть страницы. Тодд прочитал ее вслух по пути в офис. Он прочитал ее дважды, а некоторые места и трижды. Он поддразнил Катрину:

– Бог ты мой! Ты, оказывается, импресарио!

И она тоже поддразнивала его, а заодно и себя, и на несколько минут они забыли про Морони и про их отчаянную борьбу со временем.

– Подожди моей встречи с Русом, – радостно улыбался Тодд. – Я возьму с собой эту газету на Майорку и покажу Карьеру. Представь его реакцию! Это наверняка поднимет цену. А это то, что нам надо.

Это было таким хорошим предзнаменованием, что они прибыли в офис в прекрасном настроении. Катрина обосновалась в главном помещении и начала обзванивать банкетных заправил, чтобы найти подходящих людей для пресс-конференции, а Тодд пошел к себе в кабинет и занялся разбором почты вместе с Сэлли.

Сэлли разозлилась на то, как развивались события в Килбурне.

– Ты должен сделать что-то, – говорила она, вся красная и встревоженная. – Они увеличивают расходы, это уж я точно знаю, и неизвестно, что они еще собираются сделать.

– Я займусь этим после обеда, – пообещал он. – Вот только с юристами закончу.

Среди писем один конверт Сэлли оставила нераспечатанным. Письмо было из Парижа, с пометкой «конфиденциально». В конверте было письмо от Лапьера, в котором было требование о получении письменного предложения на «Палому Бланку» не позднее семнадцатого числа.

«Как согласовано», было сказано в письме, как будто соглашение было принято за бутылкой в баре, а не под угрозой смерти. Ненужное напоминание заставило Тодда покрыться холодным потом. И еще оно разозлило его. Ему захотелось позвонить по телефону и заорать в трубку:

– Идите вы к такой-то матери! Не стойте у меня за спиной! Я делаю все, что могу!

Но, выпив чашечку кофе, он немного успокоился. Хуже не будет, если он расскажет Лапьеру про «Барзини в „Паломе Бланке"!». Это создаст дополнительные гарантии. И, может, Лапьер имеет какое-то влияние на Морони. Конечно, это было только предположение, и он был в этом не уверен, но и на предположениях стоило играть, и он сыграл на нем, и, к его удивлению, разговор с Лапьером оказался небезрезультатным.

Маленький француз был очень заинтересован в концерте Барзини. Он, оказалось, был его поклонником. Тодд так удивился этому, что нечаянно предложил ему:

– Приходите на пресс-конференцию в следующую среду. Есть шанс, что Барзини там будет.

На секунду Лапьер замолчал. Потом он обдумал дату и замолчал снова.

Тодд знал, о чем он думает.

– У меня будет письменное предложение к тому времени, – уверенно произнес он. – Не беспокойтесь. Я прилагаю все усилия к тому, чтобы продать «Палому Бланку»!

И получил любопытный ответ.

– Я знаю, – сказал Лапьер. Не «Хорошо», или «Удачи вам», а просто: «Я знаю».

Тодд сначала ничего не понял. Только потом, когда он поехал вместе с Катриной в Линкольн Инн, прокручивая в голове этот разговор и удивляясь тому, что кто-то из работающих на Морони оказался поклонником музыки, ему пришло в голову, что то самое лапьеровское «Я знаю» прозвучало очень странно. Но как следует обдумать это у него не хватило времени, потому что тут же другая мысль пришла ему в голову:

– Черт! Рус обещал позвонить мне! – Он взглянул на часы. – Ну, ладно, нечего волноваться, я сам позвоню ему из Килбурна.

Но даже этого не произошло. Он не попал в Килбурн. Сначала все участники встречи захотели обсудить статью в газете, и только через полчаса они приступили к работе. Во время рабочего обеда, состоявшего из сэндвичей, принесенных из паба напротив, в три часа дня Тодд отвел Фрэнсиса в сторону.

– Бог мой, Берни, неужели ты не можешь все провернуть поскорее? Неужели необходимо обсасывать каждую мелочь? Сколько еще это все продлится?

– Мы и так замечательно продвигаемся, – запротестовал он. – С такой скоростью мы уже к вечеру получим готовые контракты.

И он оказался прав. В восемь часов, после того как шесть различных проектов были отпечатаны и отвергнуты, версия номер семь получила всеобщее одобрение. Ручки наконец были вытащены из карманов, мелькнули в воздухе, коснулись бумаги, и контракты были подписаны. «Барзини в „Паломе Бланке"!» официально вступил в жизнь!

Юристы восхищались тем, что они успели сделать это за столь короткое время. Карлинг вздохнул с чувством удовлетворения:

– Слава Богу, что нечасто нам приходится работать в таком диком напряжении…

– Напряжение! – фыркнул Тодд по пути домой. – Они и понятия не имеют о напряжении. Вечно эти юристы делают слонов из мух. Ведь все уже было согласовано с Томпсоном в Майорке.

– Ну да, спасибо, – сказала Катрина с негодованием. – А я-то думала, прости меня, что это я согласовала все в Джерси.

Он рассмеялся, она тоже, и снова на секунду они забыли о своих тревогах. На секунду они снова стали просто мужем и женой, как и любая другая пара.

– Едем домой, в наш дом, – мягко сказала Катрина, пока машина подъезжала к дому. Когда они поднимались по ступенькам, она взяла его за руку.